Раскол

За время путешествия Айви сильно привязалась к нему. Хагасу оставалось только гадать почему. Краем глаза он уловил движение. Рохрим шел прямо к ним. Ирдиец покосился влево. Итор укутавшись в темно серый плащ – пеструю накидку он сменил еще в лагере, как только оставил их с Айви, привалился к дереву и тихо сопел. Хагас неохотно встал и заслонил собой мариндельца.

— Отойди, — сказал Рохрим.

— Найди другого, — сказал Хагас и скрестил на руки.

На мгновение ему показалось, что глаза Рохрима полыхнули желтым светом. Маринделец мерил его холодным, бесчеловечным взглядом.

Хагас успел возненавидеть их обоих.

— Пойдешь за него, — сказал Рохрим, развернулся и зашагал обратно.

Хагас с облегчением опустился на землю. Приятно осознавать, что даже Рохрим больше не в силах спорить.

Хагаса кто-то толкнул. Но иридиец не проснулся, только пробурчал что-то невнятное и перевернулся на другой бок. Толчок повторился вновь. И еще раз. Только на четвертом Хагас распахнул глаза и испугано замотал головой. Перед ним стояла Айви.

Рохрима нигде не было. Итора он нашел у костра, сгорбленного и почти недвижимого. Но от этого было не легче. Хагасу доверили такое простое задание, а он не справился. Его взгляд вновь вернулся к дочке. На душе стало еще тяжелее. Девочка стояла перед ним склонив голову. По щекам текли слезы.

— Кто? — спросил Хагас.

Лопата легко вошла в сырую землю. Одна из немногих вещей, которые удалось раздобыть по пути к переправе. Ему не хотелось рыть могилы, никому не хотелось, но оставлять тела — вот так, на поверхности, он не хотел еще больше.

Другие не понимали, почему он копает вручную, а не использует магию. Хагас и сам не понимал, почему поступает именно так. Просто считал, что так правильно.

Когда с ритуалом было покончено, Айви приложила ладони к свежей могиле и зажмурилась. Прошло несколько секунд как из влажной земли проступили множество тоненьких стебельков. Они тянулись вверх, а расцветая, склонялись под тяжестью белоснежных бутонов.

— Сумрачные лилии, — прошептала Айви.

— Любимые цветы его супруги.

Хагас взглянул на цветочное полотно, что полностью укрыло последнее пристанище Калема. Среди белоснежных цветов проглядывались алые лепестки зе’лиса. Айви точно уловила его взгляд.

— Когда я рассказала о них, Калем сказал, что с радостью бы посмотрел, как они цветут, — на последних словах голос Айви дрогнул.

Хагас прижал дочь к себе.

Отряд продвигался вглубь Мариндела. Карн остался далеко позади, даже шум воды боле не достигал их.