Амёба

Не дай бог — ему... Нет, не может быть. Он же выбрал столик за колонной! Самый неудобный столик во всём «Посошке»!..

Ножку массивного табурета, на котором он сидел, легонько пнули, и Вавочка внутренне содрогнулся.

— Не понял, — скрипнул он очень похоже под Лёню Антомина.

«Раз, и...» Медленно, со скукой обернулся. Сердчишко колотилось и прыгало. В интимном цветном сумраке глазам его предстали два молодых человека — бугристых от мышц, с одинаково торчащими, оббитыми в многочисленных драках ушами. Шестёрки. И явно бесхозные.

И явно принимают Вавочку за лоха с улицы. Где же Лёня?!

— Уступи место дяденькам, — ласково посоветовал тот, что чуть пониже.

Вавочка сделал над собой усилие и отвернулся.

— Тупой? — холодно осведомились сзади.

С соседних столиков на них уже оглядывались с интересом. Смотрят, как двое шестёрок будут лепить Вавочку, вроде пластилина. Сейчас ведь сгонят! Конец всему: конец репутации, конец карьере... Надо что-то сказать.

— Не понял, — скрипнул Вавочка под Лёню Антомина и тут же сообразил с досадой, что он это уже скрипел.

— Сейчас поймёшь, — пообещали сзади.

Собрав остатки мужества, он опять обернулся и изо всех сил скучающе поглядел в глаза сначала одному, потом другому. Но это уже была агония.

— Посторонись, — непонятно откуда раздалось хрипловато и равнодушно произнесённое слово.

Шестёрок раздвинуло слегка, и между ними возник из прохладного полумрака Лёня Антомин. И Вавочка с восторгом осознал, что оба его скрипа «не понял», оба его скучающих взгляда и вообще вся его монументальность в этой стычке выглядели со стороны очень даже впечатляюще.

Под кого же это он сейчас невзначай прокатил в «Посошке»? Неужто под крутого?

— По паре пива для начала, — сказал, усаживаясь, Лёня Антомин выплывшему из сумерек официанту. На остолбеневших у столика шестёрок он внимания так вроде бы и не обратил.

— Не, ну... — нерешительно напомнил о своём существовании тот, что повыше. — Всегда, блин, за этим столиком сидели...

Говоря, он зачарованно смотрел на лапы и грудную клетку Лёни, наводящие на мысль о ломающихся силомерах, разрываемом голыми руками листовом железе, — и сознавал уже в полной мере свою ошибку…

Лёня одарил его невыразительным взглядом через плечо, и пластилиновые шестёрки, для приличия ворча и пожимая обложенными жирком плечами, направились к свободному столику.

Лёня вопросительно посмотрел на Вавочку. А тот, спокойный, исполненный достоинства, лишь пренебрежительно шевельнул в ответ бровью. Так, дескать, ерунда...