Проклятие дриады

Решив, что порефлексировать всегда успею, я подошла к двери и толкнула ее, а потом потянула на себя. Естественно, она оказалась закрытой: так мне и дали спокойно покинуть камеру. Я особо ни на что и не рассчитывала, но проверить стоило, чем потом кусать локти.

Итак, что мы имеем? Камера размером примерно три на три метра. Есть где разгуляться с учетом того, что мебели здесь не имелось. Даже прошлогодней соломы в качестве подстилки для меня пожалели, жмоты!

Тут, словно кто-то прочитал мои мысли, рядом появилась кровать.

Следом на нее с потолка рухнул матрас. Подушка с одеялом упали мимо прямо на грязный пол.

Вот это сервис!

– А кормить будут? – вслух спросила я, поднимая постельное с пола и запрыгивая на кровать. Еще и в одеяло завернулась: каменные стены одним своим видом морозили.

Но или лимит желаний был исчерпан, или кормить меня не собирались. Я предпочла остановиться на втором варианте, в котором повар пошел готовить трапезу для новой заключенной.

Интересно, а у меня есть соседи? Крысы там хотя бы или паучки…

– Сижу за решеткой в темнице сырой, вскормленный в неволе орел молодой, – заунывно протянула я всплывшие со дна памяти строчки, мрачно оглядывая свое пристанище.

Надеюсь, что временное.

– Ты еще и стихи сочинять умеешь? Какая талантливая девочка. Как тебя зовут?

О, а вот и соседи. Но, уже наученная Майрисом, я не стала сразу же представляться. Спасибо, но этот урок я уже выучила.

– А может ты покажешься для начала? – устало протянула я: удивляться чему-либо уже не было сил.

– Это несколько затруднительно, – донеслось в ответ. Теперь я хотя бы поняла, где находился мой собеседник. Вставать было лениво и холодно, но любопытство победило. Хотя себе свой энтузиазм я объяснила тем, что во имя безопасности стоило узнать, с кем делю камеру.

Поправив одеяло и засунув ноги в тапочки, которые успели остыть, я отправилась исследовать дальний угол.

– Ну что, нашла? – ехидно прокомментировал сокамерник мое снование вдоль стены.

Голос был совсем близко. Может он в соседней камере? Но никаких щелей в сплошной стене я не заметила, а у меня создалось стойкое ощущение, что собеседник меня видит. И тут два варианта: или я скоропостижно сошла с ума и у меня галлюцинации – мало ли какими парами успела надышаться в лаборатории; или со мной разговаривает кто-то крайне микроскопический. Во втором случае искать было бесполезно – с учетом того, что я даже не знала, что именно искать.