Проклятие дриады

– Но он дал клятву, – сама не знаю, зачем я стала спорить с Псейной. Наверняка она в курсе не только магической клятвы, но и всех ее условий. – Думаете, он нарушит ее? А как же наказание?

– Наказание буду определять я, а он знает, как я его ценю. Зная Вайля, уверена, что он может рискнуть ради обладания твоим даром. Только маги земли могут общаться с проклятыми, которые обратились в деревья. Даже мне это не дано.

Я даже немного замялась. Для меня боги были всемогущими существами, а тут одна из них так легко и просто расписывалась в своем неумении.

Но мне пришлось прикусить язык, чтобы не спросить лишнего.

– В общем, общайся, сколько твоей душе угодно, – и Псейна отошла, делая вид, что потеряла ко мне интерес.

– Ишь тут ходит, расфуфыренная, – влез Редгард. – Я бы на твоем месте ей сильно не доверял. У нее есть свой шкурный интерес. И дело не в том, что миры могут погибнуть, я уверен.

Мне хотелось о многом его спросить, но теперь я боялась сболтнуть лишнего. С одной стороны, Майрис говорил, что я могу передать ему весточку через любой храм, а значит через любого бога.

С другой стороны, даже без предупреждения Редгарда я понимала, что Псейна ведет какую-то свою игру, в которой выделила мне роль. Знать бы еще какую.

Я хотела задать Редгарду общий вопрос, который сам по себе не дал бы никакой информации, но снова прикусила язык, вспомнив, что Псейна может читать мысли. А ведь если бы богиня не появилась, я бы даже не догадалась, что она «подглядывает». Если бы она хотела узнать как можно больше, то ей было достаточно не показываться мне.

Или она просто пытается усыпить мою бдительность.

Все, я окончательно запуталась в мотивации и целях всех заинтересованных лиц. Вайль, Псейна, Редгард и Майрис…

Вайль хочет вечной жизни, но пока – моей крови.

Майрис отправил меня на поиски Элаиз, которая сможет снять свое проклятие. Тогда снова появятся маги земли, а он вернет себе силу.

Редгард? Я не была уверена, что он что-то хочет и вообще не тронулся умом за эти века.

А Псейна оставалась темной лошадкой.

Очень такой могущественной лошадкой.

– Кем-кем, а лошадью меня еще не называли, – при этом Псейна не выглядела обиженной. Странное чувство, когда даже в мыслях не принадлежишь только себе. Никакого личного пространства! – Ох, мне пора.

И Псейна, кивнув мне на прощание, растворилась, усилив запах свежескошенной травы.

– Что тут происходит? – в зал влетел раскрасневшийся Вайль, а за его спиной маячил тот самый юноша, что не хотел меня пускать в храм.