Убежище Я

Выходя, он резко открыл тяжелую дверь, выскочил, словно под ним горело, и не заметил, что сломал ей не только нос, но и судьбу. Она несла это очень долго… Это выжгло ее маленькую душу до тла. И сейчас, когда он готов был убить ее, она вдруг поняла: все сгорело, и пепел давно стал землей. Стало легко и ясно.

Она воткнула в землю косу перед животным, и, чтобы не налететь на острие,страшный Кощеев Конь встал на дыбы. Яга высоко подпрыгнула и ударила мертвой ногой по мертвому запястью Кощея, занесенный для удара меч выпал.

Захватив его шею серпом, она повлекла его за собой и пригвоздила его к земле лицом в грязь. Стихия, потеряв волю своего хозяина, неистово и бестолково бушевала, молнии слепо били куда попало, ветер забыл направление, разбился на безумные потоки, утратил силу. Кощей осторожно повернул испачканное лицо к ней:

– Ты все так же хороша… – попытался он сделать комплимент и улыбнуться. Когда пушечные ядра кончились, говорит дипломатия.

– Даже лучше… – как смешон был этот старик, лежащий в грязи и не желающий попортить шкурку.

– Я пришел поговорить.

– Это трудно было не заметить, а где цветы и тортик? Сейчас вроде так принято.

– Извини, не знал, что ты любишь сладкое.

– И все?– она смотрела на него сверху вниз, на его уже вполне человеческое лицо, в его выпученный глаз и думала, чего же она от него ждет: неизвинений же за тортик. Зависла пауза, ветер утих, гроза захлебнулась и ушла, конь запутался поводьями в лезвии косы, смирно стоял и удивленно косился на хозяина.

– Прости меня, я предал твою девичью любовь, я использовал тебя, я поплатился.

– Ты поплатился не за это! – она встала, прямая и живая, как всегда.

– И за это тоже… прости, – он закрыл глаза, напряжение ушло, пропал конь, доспехи, меч. В грязи лежал старый человек в грязном исподнем с фиолетовой полосой на шее от ремня, на нем он пытался повеситься уже больше двух тысяч лет назад.

Встать Кощей не мог и не хотел. Так с ним бывало после горячей женщины, хорошей книги, ну и еще один раз.

Полная опустошенность. Новый кувшин, готовый принять в себя молодое вино мироздания. Чудесное ощущение, которое недоступно женщине. Оно прекрасно, даже если ты лежишь в грязи. Женщина все принимает в себя, пытаясь найти место каждой ерунде. Мужчина, выбрасывая все избыточное, порождает новое и освобождает место для логичной красоты порядка.

– Ты вставать будешь? – Яга держала в руке свой посох, явно намереваясь ткнуть им в бок специалиста по переговорам.