Квартирный

Лицо, заросшее светлым пушком, вокруг век морщинки. Старичок или ребенок — не разобрать. Ручонка с волосатыми пальцами, как у обезьянок из зоопарка, качает Витину колыбель. Он тянет розовую ладошку…

Теперь над ним стоит дедушка. Высокий, широкоплечий. Касается его лба сухими, шершавыми пальцами. От его руки пахнет свежей древесной стружкой.

— Ты больше не один, Витя. Я с тобой.

Виктор сел на диване. Проснулся резко, будто кто-то щелкнул невидимым переключателем. Пробежался взглядом по комнате.

Свет уличных фонарей расчертил потолок оранжевыми полосами, но в углах густела тьма.

— Дедушка? Это ты?

Витя слышал лишь собственное дыхание, руки похолодели. Вот уже месяц он боится себе признаться, что ощущает в квартире чье-то присутствие. Списывает на стресс. Всматривается в таблицы на мониторе до боли в глазах, стараясь отвлечься. Лишь бы не слышать… нет, делать вид, что не слышит шороха за спиной.

— Если это ты… — Сглотнул колючий ком. — Если слышишь. Прости меня, За то, что редко приезжал.

За то, что почти не звонил. Что оставил одного. Теперь я тоже один. Теперь я тебя понимаю. Слышишь?

Темнота не ответила.

***

Тридцать первого пришлось до темноты “подбивать” годовые отчеты. Потом больше часа торчать в душных очередях супермаркета. Домой сквозь пробки и то ли дождь, то ли мокрый снег, который дворники разгоняли по углам лобового стекла.

В квартире сил хватило лишь снять обувь и разложить продукты. Витя прошел в комнату, не включая свет, уселся на диван, подтянул к себе кота.

За окном громыхнуло, разноцветные вспышки, одна за другой, рвали темноту, били в стены. Разбойник вытек из рук, как это умеют делать только коты, бесшумно спрыгнул на пол.

В свете фейерверков Виктор посмотрел на вторую половину дивана. Покрывало ровное, ни складочки. Разве он его застилал?

Мужчина встал и щелкнул выключателем, прошелся по комнате: заглянул в углы, провел пальцем по столешнице за монитором. Осмотрел кухню.

Нигде ни соринки, с напольной плитки можно есть.

Когда в последний раз он прибирался, хотя бы протирал пыль? Не вспомнить. А в ящике с бельем которую неделю не заканчиваются чистые носки.

— Я схожу с ума, — пробормотал, оглядываясь в поисках хотя бы крошечного пятнышка от кофе, жира, соуса, чего угодно! В кармане играл телефон.

Мерзко царапали черепную коробку мысли о всякой нечисти. Вспомнились рассказы деда и рюкзак с печеньем.