Любовь, смерть и манекены

- Ты чем меня проткнула?!

Оля вся сжалась от ужаса. Но промелькнувшая в голове мысль заставила её взглянуть на руку. Оживлённый ею бумажный лист, который до этого просто обвивал запястье, шевелился и был испачкан кровью.

- Ну всё, дрянь! – злобно провопил полицейский.

Он пошёл на Олю с таким видом, что та вжалась в землю. Однако сейчас она не боялась избиения. Ей и так было безумно больно. Куда страшнее оказалось осознание того факта, что Никиты больше нет.

«Но письмо же ожило…» – подумала Оля.

Она снова посмотрела на руку, а затем приложила к листу мизинец и приказала:

- Останови мента!

- Что ты сейчас вякнула?! – прошипел полицейский.

Казалось, ещё чуть-чуть – и его перекошенное от гнева лицо воспламенится. Склонившись, он занёс для удара руку. Но Оля успела отмахнуться. И спрыгнувший с её запястья лист очутился прямиком на голове полицейского.

- Сука! – прокричал тот от неожиданности.

Но все его попытки сбросить письмо оказались безрезультатными. Уклоняясь от огромных кулаков, лист бумаги цеплялся за волосы, словно за лианы, и перепрыгивал с одной стороны головы на другую, иногда зависал на ухе и даже ухитрился вырвать половину усов.

- Живи! Живи! – приказывала Оля.

Она вернулась к телу Никиты и перемещала мизинец по его груди. И хоть надежда на чудо уже исчезла, Оля не могла заставить себя остановиться.

- Лишь неживые предметы… – прошептала Оля, вспомнив историю Никиты.

Что, если из-за кожи, крови и костей магия Смурфа блокируется? Что, если она сработает только, когда палец прикоснётся к самому сердцу?

- ФААААК! – простонала Оля.

Угон реанимобиля, сопротивление аресту, нападение на сотрудника полиции… Надругательство над телом было бы вполне логичным продолжением списка статей, по которым придётся ответить. Однако одна мысль о ноже, рассекающем плоть любимого мужчины, приводила в ужас.

- Это сон. Ты просто путешествуешь по кошмарам закоулков разума. Скоро ты проснёшься и всё забудешь, – уговаривала себя Оля, пока искала, чем бы сделать разрез.

Крики полицейского усилились.

Да, лист вцепился в лицо и перекрыл дыхание. Но полицейский ещё дёргался. А значит, время у него было. В отличие от Никиты.

Оля открыла реанимационный чемоданчик.

- Бинго! – воскликнула она, извлекая скальпель.

А затем присела возле Никиты и сделала надрез.

- Не шевелись, сука больная, а-то пристрелю! – завопил полицейский.