Контракт

И слова директрисы только вывели меня из себя. Да что вообразила о себе эта старая мымра, как она смеет так со мной обращаться?! Я не какая-то вещь, я - Матвей Соболев, одно мое слово - и отец камня на камне не оставит от этого лицея! Да она никогда в жизни не расплатится за то, что позволила такому произойти в стенах ее заведения!

Но именно в директорском кабинете я впервые ощутил, что значит быть рабом.

Тихий голос - и вот я, мгновение назад готовый вцепиться в шикарную укладку директрисы, чтобы со всего маха ударить ее лицом об стол - неподвижно сижу на ковре, застилающем пол кабинета.

Не появилось никакого принуждения, даже секундного замешательства, времени осознать приказ и попытаться воспротивиться ему. Так вот как это происходит? Словно все делаешь по собственной воле, на полном автомате... Отвратительно. Но и это не заставило меня принять мое новое положение. Я думал, я искренне верил, что отец разберется с этой идиотской ситуацией, вытащит меня, как вытаскивал всегда.

И тем болезненнее стала правда.

Он отказался от меня. Мой отец назвал меня вещью. Услышать такое оказалось больно - почти физически больно, и именно в этот момент я, наконец, осознал, что все это происходит на самом деле. Со мной. Меня обязали выполнять контракт в качестве бесправной вещи моей убогой однокурсницы. Девчонки, которую гнобили все, кому не лень. И я в том числе. Она наверняка не упустит шанса отыграться на мне за все перенесенное унижение...

Оглушенный словами отца и внезапным осознанием происходящего со мной, я не сразу понял, о чем она продолжает говорить с моим отцом.

Нет - с человеком, которого я по привычке все еще так называю. Он прав - его сын исчез в тот самый миг, как был заключен контракт. У меня больше нет отца. Нет дома, нет имени... Я всего лишь принадлежащая кому-то вещь. Единственное, что у меня есть - это жизнь, и та может существовать лишь в ограниченном радиусе вокруг моего личного центра вселенной.

- И ты можешь это пообещать? - изменившийся тон отца вырвал меня из пучины самоуничижения, куда я успел погрузиться.

- Обещаю, - уверила его девчонка.

Впрочем, пора привыкать называть ее хозяйкой. Или она предпочтет благоговейное «госпожа»? Или... что она там пообещала? Не злоупотреблять своей властью?

Короткое распоряжение отца о переезде пролилось целительным бальзамом на мою душу. Пусть он обозначил девицу моей хозяйкой, но назвал дом нашим, будто разрешая мне вновь считаться его сыном. Слишком резкий переход от полного отчаяния до надежды.