Дочь Водяного

Реку перегораживала браконьерская сеть, и в этой сети, отчаянно пытаясь выпутаться, но только еще больше запутываясь, билась не белуга или нерпа, а молодая испуганная девушка. Это ее крик услышали они с Андреем и теперь пытались прийти на помощь.

Михаил видел, что задача не так проста, как может показаться на первый взгляд: сеть имела явно магическое происхождение, и от нее тянулись щупальца тумана, вытягивая по крупице жизнь. Да и в девушке ощущалось присутствие магии, только живой, природной. Эту целительную древнюю силу Михаил, конечно, узнал.

По ней и угадал в незнакомке принявшую человеческий облик Хранительницу. К ней обратился, когда взялся за первую нить, чувствуя, как живой огонь, пройдя сквозь его руки, выжигает погань и гниль. Андрей подтянул сеть вместе с добычей к берегу, освобождая спасенную от пут.

– Что ж вы так неосторожно, – приговаривал он, закутав дрожащую, как осиновый лист, девушку в свою ветровку и поднимая ее на руки.

Хранительница не сопротивлялась, испуганно прижавшись к нему и обняв за шею.

Похоже, она рассчитывала укрыться от посягательств Властителя Нави среди людей, но тот и здесь ее едва не достал.

– Ну что там? – беспокоился Кузьмич, не решаясь, впрочем, отойти далеко от дома. – Вот так улов! Настоящая русалка! – всплеснул он руками, явно не подозревая, насколько близок к истине.

Андрей с Михаилом, закутав находившуюся в полузабытьи девушку в одеяло, обрабатывали порезы от сетей на руках, ступнях и шее.

– Откуда ж она здесь взялась? – взъерошил кудлатую бороденку Кузьмич.

– Среди местных я такой не припомню.

Михаил не без труда спрятал улыбку. Дед Овтай рассказывал, что, если славянские русалки или мокшанские ведявы по какой-то причине оставались среди людей, они до самых преклонных лет сохраняли останавливающую взгляд неувядающую красоту. Хранительница тайги не стала тут исключением. Идеальная фигура при не очень большом росте, атласная без единого прыщика или родинки кожа, тонкие запястья и узкие стопы, исполненное нежного очарования лицо, зеленые манящие глаза, роскошные волосы цвета липового меда, которые Михаил приметил еще вчера.

Она и сама даже в человеческом облике напоминала липовый мед. Казалась светящейся и прозрачно-текучей и совсем не походила на сызмальства привыкших к тяжелому труду, полгода проводивших на открытом воздухе и от этого до срока старившихся деревенских.

– Может быть, из туристов? – предположил Андрей. – Надо будет тогда вернуться к реке.