Дочь Водяного

– Да такой материал на первую полосу потянет!

– Я не знаю по поводу качества, – предупредил Михаил, отдавая кассеты фактически под честное слово.

– Что-нибудь да получится, – успокоил его Роман Коржин. – Жалко, битву с медведем не заснял, – вздохнул он, обсуждая с вошедшим чуть позже оператором, как выбрать ракурс и стоит ли выставлять свет.

Михаил и вправду опасался, что все произошедшее накануне могло оказаться еще одним мороком. С другой стороны, Андрей и Кузьмич тоже почти все видели, а они не обладали зрением Иного мира.

Да и лес горел по-настоящему.

Коллеги взяли подробное и вполне профессиональное интервью у Андрея, хотя оператор нет-нет да и поворачивал камеру в сторону Ланы. Еще до того, как они ушли, Михаил погрузился в глубокий сон.

Он брел по лесам в облике медведя, убегал от атакующих его преследователей, отбивался от рогатин, а потом вышел на незнакомую поляну, посреди которой стояла совершенно не похожая на Лану, но тоже очень хрупкая и красивая девушка с доброй улыбкой и лучистым взглядом серых огромных глаз.

Раз глянув на нее, Михаил понял, что это и есть его судьба.

К вечеру Михаил настолько окреп, что сумел самостоятельно выбраться на двор, с наслаждением вдыхая очищенный дождями воздух, в котором уже почти не чувствовалась гарь. Удивительно, но огненный смерч, как и давешний механический монстр, не тронул ни одну из построек. Нездоровый зной вчерашнего вечера ушел, сменившись приятной прохладой. Над рекой ажурным пуховым платком поднимался пар, и играла рыба, выныривающая на поверхность в поисках пойманных дождевыми каплями насекомых.

Наступал Духов День. Время русалок и заложных покойников * , которых в старину отпевали в Семик, чтобы предать земле, уходило. И все же одна русалка, как ни в чем не бывало полоскавшая сейчас у реки их с Андреем рубашки, оставалась среди людей.

Следующие дни, пока Андрей, чаще вместе с Ланой, иногда в компании Кузьмича обследовал лес и помогал его обитателям, Михаил отлеживался и отсыпался.

Ко времени возвращения в город не только руки обрели подвижность, но и раны почти затянулись.

– Во дает! – подивился после очередного осмотра Андрей. – Ну ты и везучий! Зажило как на собаке.

– Скажи еще, как на медведе, – заговорщицки переглянувшись с Ланой, отшутился Михаил. – Я же говорил, ничего серьезного.

Полигон после пожара и дождей выглядел еще непригляднее, болезненно напоминая пепелище сгоревшей деревни.