Дочь Водяного

В мифологии народов Севера и Сибири образ мамонта занимал важное место, отождествляясь с одним из самых сильных духов-помощников подземным ящером эхеле. Старики рассказывали о мамонтах-змеях, чья верхняя губа достигает неба, а нижняя касается земли, и покрытых мхом тысячелетних мамонтах-рыбах или мамонтах-быках, которые живут на дне озер и рек, прокладывают подземные русла или ломают рогами лед. Эти легенды проникли и на ту сторону Уральских гор, послужив источником для образа зверя Индрика из Голубиной книги.

Доставая зеркалку, Михаил думал о том, где и как в такой сумятице отыскать Дархана Кудаева, и не обидится ли старый шаман, если ищущий его ученичества городской житель замешкается на берегу.

У самой кромки воды чуть в стороне от оживленных соплеменников стоял, покуривая длинную трубку, сухонький старик в традиционной кухлянке, на которой Михаил без труда распознал знаки Верхнего и Нижнего миров. Хотя изборожденное морщинами лицо старца напоминало даже не пергамен, а много раз стертый и вновь переписанный палимпсест, черные узкие глаза продолжали смотреть на окружающий мир со спокойным, но живым интересом, а от почти лишенной плоти фигуры исходило величие.

– Я ждал тебя еще пять лет назад, внук Медведя, – приветствовал шаман Михаила, невозмутимо попыхивая трубочкой. – Но сын Орла, – продолжил он, имея в виду Бергена, – при всей его меткости и прозорливости мое послание до тебя донести не сумел.

– Ты мне поможешь? – без обиняков спросил Михаил.

– Если ты готов мою помощь принять, – усмехнулся в ответ старик, выпуская из трубки колечко дыма. – Умения и опыта тебе не занимать, но хватит ли решимости? Ты ведь столько медлил. Да и противник у тебя сильнее всех абасы, с которыми мне когда-либо сталкиваться приходилось. Впрочем, Юрюнг Айыы Тойон * и айыы * к тебе благосклонны, если твое появление здесь знаменовал приход эхеле.

Они договорились, что сегодня Михаил осматривается, берет интервью и делает снимки для будущего репортажа, а завтра с утра начинает готовиться к обряду.

– Только я приехал с женой, – виновато глянул на старого шамана Михаил.

– Да я уж вижу, – усмехнулся Дархан, и его черные глаза стали похожи на две лукавые щелочки, от которых лучиками солнца расходились добрые морщинки. – Красивая она у тебя, но принадлежит Верхнему миру.

Михаил кивнул, помогая Вере расположиться с этюдником.