Дочь Водяного

После гибели Анатолия Тихоновича в их редакции Михаил оставался единственным военным корреспондентом. До истока Янцзы на Тибете по заданию центрального канала, куда его после Балкан все-таки взяли, добрался Роман Коржин. А в высокогорных районах Перу проводил исследования один из коллег Андрея Мудрицкого.

Место у слияния трех рек возле крупного месторождения железной руды, притягивающего сильные грозы, отыскалось в относительной близости от Наукограда. А самородный кварц для отливки зеркала привез служивший в Магадане Артем Балобанов.

Михаил счел это добрым знаком. Все-таки Артем, как и Вера, принадлежал к Верхнему миру. Природа предка-Финиста помимо власти над огнем, который во время обстрелов Артем от товарищей нередко без всякой дудочки отводил, наградила его нравом неравнодушным, но слишком горячим. И если на войне этого жара хватало, чтобы воодушевить не только подчиненных, но и совершенно незнакомых людей, вроде заезжего столичного корреспондента, то в мирной жизни он чаще мешал, особенно в отношениях с начальством.

Не имея влиятельных друзей и связей, Балобанов вместе с женой и сыном-первоклассником мыкался по гарнизонам без особых перспектив, но прогибаться перед кем-либо так и не научился.

Взять в поездку на Север кварц и фульгурит Михаила убедил дед Овтай, и Дархан счел этот совет разумным.

– Уж куда-куда, а во владения Күөх Боллох Тойона эхеле тебе добраться поможет! – усмехнулся Дархан, провожая ученика к памятному речному откосу.

Как и предвидели старожилы, мамонта сохранить не удалось. Пока Михаил в мохнатой шкуре бродил по доисторическим просторам, река полностью размыла берег, и гостя из прошлого унесло на глубину мощным течением. Так что фотографии и Верины зарисовки оказались единственными свидетельствами утраченной находки.

В том месте, где в вечной мерзлоте, словно в насмешку над приехавшими с Николаем учеными, оставались следы шерсти и несколько костей, образовался мощный водоворот между мирами.

Михаилу даже почти не пришлось прибегать к помощи дудочки, чтобы этот лаз сделать проходимым.

О том, куда и каким образом он направляется, Вере Михаил поведать не смог. Но по дороге к берегу реки, когда в стойбище еще все спали или делали вид, возле входа в жилище старого шамана Михаил ощутил какое-то движение и даже разглядел знакомую прядь светлых волос.

Предстоящего ему путешествия Михаил, конечно, не боялся, но все же как-то переживал.