Бес сознания 2

Даша резко хватает ребенка на руки, вытягивает малышку на руках перед собой и вдруг разражается оглушительным криком, переходящим в ужасающий свист.

Я странно воспринимаю этот крик, я его слышу, но он не причиняет мне вреда. А вот Элла реагирует по-другому. Ей он явно причиняет невыносимую боль. Она падает на колени, зажимая уши, но продолжает с мольбой смотреть на мучительницу, которая, по всей видимости, держит ее дочь.

Ребенок неистово верещит, и в один миг у девочки взрывается голова. Самым натуральным образом взрывается: раскидывая ошметки плоти по всему салону автобуса, забрызгивая всю округу кровью и мозгами.

Элла издаёт такой отчаянный крик, что у меня кровь в жилах стынет. Вся гамма боли и ужаса проносится по ее лицу.

Ну вот, теперь я чувствую себя негодяем. Я теперь всерьез начинаю жалеть, что использовал кошмарные видения. Мог бы просто обездвижить, связать и выкинуть из автобуса. А вот это все — кажется, я до нервного срыва сверхбабу довел. Но откуда я мог знать, что у неё вот такие страхи?

А еще я понял, кого именно она видела.

Похоже, это та самая Дарья Банши из секретной лаборатории партии Света. И она ни черта не мертва, как думает Элла. А еще, быть может, она уже на воле благодаря нашим стараниям.

Даже подумываю, что, наверное, стоит предупредить Эллу, что она жива, если она всерьез настолько опасна. Пусть Стриж и заноза, но как-то жалко ее становится. Вон, как рыдает, несчастная. А еще ей вон: так же, как и мне, с матерью не повезло, пусть Дарья и не ее родная мать.

Но как я понял, именно она ее воспитала.

Резко исчезают видения. Кровь и мозги со стекол и потолка исчезают. И только я собираюсь поговорить с Эллой, успокоить, как она поднимает голову и резко перестает рыдать. Несколько секунд в замешательстве она осматривает салон автобуса, а потом как закричит:

— Это ты сделал?! — в ярости кричит она и вскакивает на ноги. — Ублюдок! Это ты залез в мою голову? Я убью тебя, тварь!

Она срывается с места. Я быстро активирую остолбенение.

Элла застывает с перекошенным от злобы лицом в нескольких сантиметрах от меня.

Ух и страшная она в гневе: тушь размазана по щекам, а взгляд такой дикий, что бешеный бульдог бы позавидовал.

Ну вот. А я еще хотел ей помогать, жалел ее. Она от своей воспитательницы явно же недалеко ушла — такая же бешеная.

Чтобы зря не тратить время, срываю с себя свои верхние лохмотья, которые рубашкой назвать язык не поворачивается. Рву тряпки на части, скручиваю Эллу и связываю ее руки и ноги.