Бес сознания 2

— Черт, замолчи лучше, — шипит Вован, — еще не хватало, чтобы кто-то услышал!

В эту же секунду в дверь кто-то начинает тарабанить и возмущенно восклицает:

— Эй, кто там с фильмами срать засел? Выходи давай, ты тут не один.

— Бляха... — тихо тянет Вован, неодобрительно глядя на собственное отражение.

— БУДЕМ ДЕЙСТВОВАТЬ ПО ОБСТОЯТЕЛЬСТАВМ. Я БУДУ С ТОБОЙ, ЕСЛИ ЧТО — Я НА ПОДХВАТЕ, — говорю я напоследок, прекрасно понимая, что в такой обстановке поговорить не получится. Лучше оставить вторую половину активации голоса на потом.

— Уже выхожу! — орет Вова тому, кто за дверью и жмет кнопку слива на бачке и быстро выходит.

Там за дверью щуплый златозубый мужик с хитрым прищуром радостно улыбается, увидев Вову:

— А, Черныш, ты? Нашел, где киносеанс устраивать, — усмехаясь, он качает головой и скрывается в туалете.

— Этот безобидный и глупый, можно не опасаться, — шепчет Вован.

Я решаю остаться с ним, чтобы убедиться, что он отправит Аркадию данные. Да и вообще, неплохо бы получше знать подробности их планов.

А еще я не теряю надежду попытаться пригнать на дело Кузьмича. По крайней мере, можно попробовать его уговорить. Но что-то мне подсказывает, что сам Вован не решится, поэтому ему понадобится помощь в виде мысленного пенделя.

И только стоит мне об этом подумать, как открывается одна из дверей, и появляется Кузьмич.

— А, Вова! — радостно усмехается он. — Зайди-ка на минутку.

Ну вот и случай сразу представился.

Глава 9

Я чувствую, как Вован напрягается всем телом. Его сердце начинает колотиться сильнее и ухать в висках.

— Да вот, — усмехаясь, говорит Кузьмич, — думаю, неплохо бы тебе было с матерью пообщаться. А то ведь мало ли как все завтра пройдет.

Он поворачивает голографический монитор и кивает Вове на стул, приглашая присесть. Вован натягивает улыбку и садится.

Хорошо бы, конечно, взять и сжечь этого ублюдка Кузьмича. Оставить дымиться его обгоревший труп и свалить в закат.

Но вот только таким образом я еще больше создам Вове проблем. Нужно попробовать поступить правильно, а это всегда успеется.

Да и назад уже дороги нет.

На экране появляется бледное худощавое лицо женщины за пятьдесят. Ее лицо выглядит объемным и кажется, что всерьез смотришь на настоящего человека, а не общаешься с голограммой.

— Сынок, — устало улыбается она.

— Здравствуй, ма. Как ты там? Как себя чувствуешь? — говорит Вова весьма непривычным ласковым тоном.

От моего, а точнее, и Вовиного взгляда не ускользает довольная улыбка Кузьмича.

— Все хорошо, Вовочка.