Приютская. Фаворитка

ты всего лишь вновь сделаешь почти то же самое. Не больше, чем в прошлый раз. – Леди Лианна зло рассмеялась. – Самой ручки пачкать не придется. И твоя совесть простит тебе это, ведь у тебя ее нет. А у меня есть крайне надоевший враг, и я хочу, чтобы его не было. Ее.

Что-то у Миранды крайне плохое предчувствие. Что имя этого врага ей отлично известно.

Но каким боком Мире может навредить Лотарина? Ей же даже Синди не доверится.

- Но что будет со мной? Я... я осталась одна! И у меня больше нет юности! Мне уже двадцать один!

На ее месте Мира лучше уточнила бы, что придется делать.

И как далеко зайти. Леди Лианна наверняка выйдет сухой из воды. А вот Лотарина за убийство другой знатной женщины отправится в тюрьму.

Стоило бы пожалеть Вериона Даркстара – если и впрямь он женился на Лотарине по причине какого-нибудь шантажа. Но он и любовницу выбрал не умнее. А уж там его точно никто не принуждал.

- Мы – ровесницы, дуреха. И я уж точно еще не собираюсь в богадельню. А к тебе вернется твое приданое, оно у тебя не маленькое.

У тебя останется твой родовой титул. Окрутишь какого-нибудь мальчишку, как Кларисса, нарожаешь ему детей и с годами станешь почтенной старухой, поучающей молодежь, как надо правильно жить. Сколько пудры класть на лицо, стоит ли закрывать декольте и чем именно - шелком или хлопком...

- Я так не хочу!

- Тогда будет хуже. Смирись. Твой муженек тебя уже бросил. И скоро женится снова.

- Ни на ком он не женится! – вдруг сквозь слезы горько расхохоталась Лотарина. – Теперь уже – ни на ком! И пусть! Пусть!.

. Как на гербе!

- На гербе? – рассмеялась Лианна. – Уж не вообразила ли ты себя девой с этого герба? Молния, замок, гроза, красивая смерть, проклятие. Это не про тебя. Ты и вымокнуть-то побоишься, не то что проклясть и умереть. Так что найди себе подходящего влюбленного юнца – они на тебя падки. И запомни на будущее: драконы ищут драконесс, барсы – пантер. А не глупых левреток, вроде тебя. Даже смазливых.

Глава 7

Глава седьмая.

Во взгляде Клариссы на портрете нет привычной глубины.

Реальная кузина – непредсказуема, упряма, порывиста... и при этом сдержанна, когда иначе нельзя. Будто укрощенное пламя, запертое в домашний камин. Или огонек свечи, рвущийся на волю из подсвечника.

Андреа Тирелли в темноте не видит ничего. А вот Мира – сестру. Пойманную кистью живописца, загнанную в изображенный образ. Будто в очередные рамки.

В тень юной девушки из старинного замка, отмеченной многовековым проклятием.

Прошла целая вечность.