Андер. Книга первая

Именно оно подсказывало баронессе, что со вступлением в права наследования будет не всё гладко, хотя явных предпосылок тому не было. Просто тревожный звоночек на периферии, свидетельствующий, что она что-то не учла, что-то не доработала.

Как оказалось, она не учла абсолютно всё, и именно это сейчас доводило её до исступления.

Роскошный автомобиль с родовым гербом он Фаренов неспешно вырулил на трассу. Поместье, из которого её выставили взашей, словно провинциального родственника дальней ветви, осталось позади.

Баронесса пребывала в стадии тихого бешенства, но злилась, в первую очередь, на себя. Именно она неправильно подобрала кадры, отвечающие за исполнение плана. Кадры, которые позорно засыпались везде, где только было можно, выставив баронессу в самом неприглядном свете. Понимание того, что всё происходило на глазах у слуг, только усугубляли её состояние.

Не было восхищения методами невидимого кукловода, который сумел переиграть баронессу на её же поле. Была только ненависть к щенку, который нацепил реликвию Рода, будто дешёвую игрушку, не понимая, что именно он носит на пальце.

Но вот, тот, кто вложил эту мысль вчерашнему дурачку в голову, прекрасно всё рассчитал.

Скрежетнув зубами, она с силой ударила по лакированному подлокотнику, вымещая ярость на ни в чём не повинном салоне автомобиля представительского класса.

— Дрянь, — дала она волю чувствам. — Ублюдок.

— Простите, госпожа баронесса? — полуобернулся к ней водитель.

— Подними стекло, — рявкнула Камила. — Мы должны быть дома через час!

Баронесса ещё не успела договорить, как тонированная стеклянная перегородка, отделяющая задние сидения от передних, бесшумно поползла вверх, оставляя Камилу наедине с её всепоглощающей яростью.

Но уязвлённое самолюбие было только частью вставшей перед ней проблемы. Причём меньшей частью. Гораздо больше баронессу заботила реакция её супруга, которого она уже преждевременно убедила, что почти является единоличной владелицей имущества почившего брата.

Почти — это не уже.

Подумать только, её — баронессу, аристократку, обвёл вокруг пальца «безродок». Если это просочится в высший свет — репутации будет нанесён непоправимый урон, как и репутации Рода он Фаренов.

Открыто сказать, конечно же, никто ничего не посмеет, но насмешливые, а то и злорадные взгляды, ей обеспечены, как и тихие перешёптывания в кулуарах аристократической прослойки. А барон Ширан он Фарен был не тем человеком, который прощает ошибки, особенно такие. Даже ей.