Лёд. Кусочек юга

Я в ответ на такое обращение только хмыкнул, но стоять столбом не стал и зашагал за официанткой, а когда та привела меня к гардеробу, спросил:

— Это обязательно?

— Обязательно, — кивнула китаянка.

Стянув перчатки с озябших за время блуждания по улице рук, я убрал их в карман, туда же сунул шапочку. Переложил чарофон в брюки и передал куртку лысоватому старичку-гардеробщику. Взамен тот выдал мне деревянный жетон: на одной его стороне была выжжена цапля, на другой — цифра семь.

Оправив фланелевую рубаху, я глянул на себя в зеркало, убедился, что ничего не топорщится из-за засунутого сзади за ремень брюк кольта, и вслед за официанткой спустился в основной зал.

Как и в последний мой сюда визит, просторное помещение было разделено на части свисавшими с потолка ширмами, а у низеньких столиков вместо стульев лежали циновки.

По проходу меж циновок мы дошли до задней стены, и там официантка распахнула передо мной неприметную дверь. В просторном кабинете на самом обычном диванчике за самым обычным столом сидел Ермолов. Да и в остальном обстановка была напрочь лишена малейшего намека на китайский колорит; под потолком люстра, на стенах фотообои, не хватает только бильярдного стола.

Шурик оттянул рукав свитера, взглянул на часы и усмехнулся:

— Точность — вежливость королей?

— Типа того, — подтвердил я, уселся напротив приятеля так, чтобы видеть входную дверь, и предположил: — Пацанский кабинет?

— Типа того, — моими же словами ответил Шурик и многозначительно покрутил пальцем в воздухе.

Я намек понял и постучал по пустому столу.

— Воздухом питаться будем? — После этого достал заткнутый за ремень кольт и принялся накручивать на него глушитель.

— Это лишнее! — вскинулся Шурик.

— Утром тоже лишнее было? — напомнил я, положил пистолет рядом с собой на диван и накрыл оружие подушечкой.