Книга шестая. Зловещий гость

Базилиус Энно как бессмертный босс и тяжелая кавалерия, а пара десятков желтоглазых до писка рады прогулке по большому миру, заодно обеспечивая другим колдунам возможность самым безопасным образом строить своей семье светлое будущее. Просто, дешево, сердито. И пусть меня попробуют убедить, что некромантия есть зло и гадость. Она как брокколи – страшное и невкусное, но очень полезное.

Гм, странный мир. Некроманты здесь воскрешают разумных, пусть тем и не очень сладко живётся в мертвых оболочках, а гномы-расисты строят империю порядка, причем медленно, уверенно и без концлагерей.

Киды, призванные спасти и оборонить местных от тварей, стали сами теми еще тварями, мудрых драконов режут как скот, а коты в облике эльфов учатся то ли летать, то ли плавать…

– Скотина…, – прошипел я, удерживая пойманного в момент выпадения за борт Волди за руку и штаны, – Допрыгался?!

– Это очень неуклюжее тело, – пожаловался мне бывший кот, слегка бьющийся о борт «Соленой лисицы», – Оно меня не слушается так, как должно…

– А еще управляется идиотом, – «подбодрил» я летуна, – Или впавшим в маразм драконом, выбирай сам.

– Эй! – попробовал возмутиться болтающийся на ветру эльф, но был безжалостно сброшен на палубу.

Адаптация у бывшего кота пошла ураганными темпами, стоило только удалить от него Эскиольду, плохо действующую на окружающих. У самой эльфийки была проблема с женскими гормонами, что, после долгих и успешных лет жизни в теле эльфийского же ловеласа и знатного трахателя, корежило бедную просто чудовищным образом.

По крайней мере, адекватно она могла воспринимать только Крюгера и Энно, однако, восторга от этого не чувствовала. Лысый, так и не назвавший своё настоящее имя, просто исходил злословием и шутками на тему гендерного неравенства, а маг смерти сам по себе был далеко не чудесным собеседником. Что касается меня, то у эльфийки натурально «вставало» в моем присутствии, причем резко, решительно и бескомпромиссно. А на Волди наш трансгендерный бывший дедушка норовил сорвать зло.

В спокойной обстановке, не отвлекаемый стервозным голосом и сиськами, Волди сосредоточился, ставя под контроль речь и движения. Ему мешал даже не сколько недостаток знаний, как переизбыток наработанных рефлексов, оставшихся от животных. То на ногу свою уставится в тяжких раздумьях, как бы её вылизать, то суетиться начнет, разрываемый между желанием накласть кучу на свободном месте и убеждением, что нужно дойти до гальюна… в общем, было забавно.