Книга шестая. Зловещий гость

И вот стою я, такой грустный и одинокий, с тремя трупами в переулочке, и думаю, что мне делать? Убивать эльфов по местным традициям нельзя, касдамцы очень на это сердятся, но свидетелей пока нет. В тележку гадов остывающих? Опасно. Утро довольно близко, ночной патруль, а они тут есть, обязательно устроит досмотр. Бежать? С тележкой бежать не получится, а оставить её – прямая наводка, я половине ночного города глаза намозолил.

С едва слышным скрипом раскрывшееся наверху окно и излившиеся из него в ночную тьму горькие женские слова о мужниной несостоятельности, а также недостаточном энтузиазме в отдаче супружеского долга, вызвали у меня в голове идею,а на устах улыбку.

А еще два узких ножа в руках.

Злобной мухой взлетев на второй этаж, я ввалился в раскрытое окно, попутно оглушив хоть и голую, хоть и худую, но совершенно непривлекательную эльфийку средних лет ударом по лбу, от которого она чуть не накрылась ногами. Сексуально неудовлетворяющий мою будущую закуску муж в это время восседал в позе орла на унитазе, где и остался, сведя глаза в кучу и с проникающим ранением мозга, до которого я добрался лезвием кинжала через подбородок.

Вскоре к нему, в довольно просторный по меркам российского человека сортир, были помещены три трупа, поднятые мной на веревке, да и сама супруга, которую я засосал как заправский вампир.

Тьфу, мерзость. Когда же это кончится?

Стянув у покойных обитателей квартиры немалый мешок риса и оставив вместо него гостинцев некроманта, я спустился с уворованным продуктом назад, а затем, как следует облив крупу из бочонка, где раньше бултыхалась рыба, щедро добавил в благоухающую смесь несколько пригоршней дорожной грязи.

Получившейся прелестью тщательно залил следы крови, обтерся ветошью, а затем бодро покатил тележку дальше, к порту. От него меня развернули серьезные ушастые ребята с автоматами, что и ожидалось. Пожав плечами и горестно пожаловавшись на произвол, я поперся назад, будить одного из первых торговцев, попавшихся на моем трудном пути. Этот нехороший индивидуум предложил мне за всю телегу барахла тогда сумму, которой многого не хватало, чтобы стать смешной, от чего я, понятное дело, гордо отказался. Теперь нужно было разыграть две последние сцены: «сдавшийся бомж» и «уходящий из города выпивший бомж».

Трудностей с этим не возникло, правда, у разбуженного мной эльфа рожа чуть не треснула от злорадства, когда он, брезгливо нюхая воздух, обрезал те крохи, что предлагал ранее за повозку с ружьями, в два раза.