Куда не проложены рельсы

Пыхая чёрным дымом, машина катилась наперерез путей, но затормозила, пропуская поезд. Нав тоже остановился перед раздолбанной бетонной вымосткой — переездом. Выглянул из кабины, помахал рукой. В боку машины распахнулся люк, оттуда ловко выскочил местный в замасленном комбинезоне и шлеме, сдвинул на лоб очки огневика, помахал в ответ. Поговорили, вернее поперекрикивались: сквозь стук и дребезжание оранжевой раскоряки и тихое урчание зверя на холостом ходу.

— Брата ищешь?

— Ищу.

— Страж семнадцатых врат говорил про тебя.

Не теряй времени, поезжай дальше! Я даже в Столице таких не видал, и по другую сторону Столицы. Зверя твоего встречал, да. Хороший зверь! Пусть везёт тебя искать брата в другие земли, за край мира.

Совет был здравым, а главное, совпадал с собственными мыслями нава. С Мастерской Гигантов всё более-менее ясно, а что не ясно, пусть таковым и останется. Можно, не дожидаясь вечера, поискать препятствие для прыжка. Но пути оставались свободными, сколько хватало взгляда.

Пока нав раздумывал, не свалить ли на рельсы какой-нибудь столб, поезд вдруг сам собой затормозил перед невесть откуда взявшимся тупиковым упором: железной балкой на загнутых кверху хвостах обеих рельс. Откуда она взялась, только что не было, и на карте ничего подобного?

Поезд встал. Даже после приказа — прыгать в другой мир — остался стоять, как вкопанный. Вот же… Скотина норовистая! Как это вообще понимать? Нав недоумённо сравнивал план на бумаге и пейзаж за окнами. Впереди, вместо продолжения объездных путей, выгибался гребень песчаной дюны.

Из низких туч, закрывших полнеба, сыпал снег… Но как? Только что было тепло, даже жарко.

Нав распахнул дверь кабины и спрыгнул наземь. Да, здесь ещё было солнечно, жарко и тихо, а в десяти шагах ветер гнал позёмку из песка со снегом. Машинист поезда подошёл вплотную к концу путей. Ржавый металл поперечины сохранил остатки краски: чёрно-белых полос, как на пограничном столбе. Граница? Видимая? Между мирами? Да, определённо: степь позади и степь впереди — две разные степи, и небо над ними разное.

Нав обернулся, глядя в лобовые стёкла локомотивной кабины, как в глаза:

— Ты хочешь сказать, привёз и высадил? Дальше только пешком? К цели моих поисков никто не удосужился проложить ничего, похожего на рельсы? Вот почему меня это не удивляет! А сам-то ты не умеешь бегать по земле — или не хочешь?

Поезд оставался поездом и помалкивал. Нав укоризненно покачал головой, отвернулся.