Дело о пяти сольдо

Врали конечно, я им не доверял с самого начала, но конечно дал слово их просьбу выполнить, и все же не удержался, все-таки продажный журналист, и через три дня статья в газете появилась. Но мне повезло, то что они искали нашел мой знакомый журналист – итальянец, зовут его, по-моему, Сержио. Об этом так было написано в газете, он извлек несколько вырезок статей и зачитал – «У проштрафившегося корреспондента еще и хватило наглости через некоторое время заявиться в гостиничный номер исследователей. При этом итальянец ничуть не был смущен, а наоборот, широко улыбался:«Уверен, вы немедленно смените гнев на милость.

Ведь я к вам с сюрпризом, да еще и с каким! – Он пишет – Я извлёк из кармана письмо, которое немедленно зачитал: «Я потомок кузины Карло Лоренцини. В нашем роду не принято уничтожать письма, потому что мы считаем их истинной документальной историей. Сохранилась и почта, которую присылал Коллоди. Прочитав статью, я понял – то, что учёные ищут, находится у меня. Я человек занятый, самому мне добираться трудно, а потому жду их у себя дома. Передайте им, пожалуйста, моё письмо».На это приглашение археологи отозвались немедленно. Увы, от нужного им письма остался только пожелтевший обрывок. Но зато какой: «Дорогая кузина, ты спрашиваешь меня о ближайших планах. В прошлом послании я сообщал тебе об этом несчастном и очень мужественном человеке – Пиноккио Санчесе. Очень хочу о нем написать. Сначала думал сотворить серьёзный роман. Но почему-то начал делать сказку для детей. Почему сказку, сам не пойму. Ведь жизнь Пиноккио была трагичной, а не сказочной. Во что это в конце концов выльется, не знаю. Кстати, ты обещала…». Что обещала кузина своему брату, исследователи так и не узнали. Но в руках у учёных было нечто гораздо более интересное – подтверждение их гипотезы. Оставалось последнее – сделать анализ бумаги и сверить почерк с сохранившимися рукописями писателя. Анализ показал: бумага, на которой написано послание, – современница Карло Коллоди, и письмо, несомненно, написано его рукой».  Кстати – заканчивая свое повествование, произнес Улаф – кое-что я все же выкупил, хотя эти итальянцы порядочные скряги. Иван подошёл к окну. Светало. Начинался серый пасмурный день. По улицам поползли с неохотой первые автомобили и пешеходы. Пора было уходить. Попрощавшись, они покинули дом Улафа, сказав напоследок, что вероятно сегодня они уедут домой. Но мысль о рассказе Улафа его не покидала. Может связать убийство с этой историей.