Кодекс крови

И мой нож, до сего момента тихо и мирно дремавший в рукаве плаща, после непродолжительного полета вонзается в запястье руки.

            А тут ни крика, ни изменившегося от боли лица! Ханна, уже успевший оценить ситуацию, бросается вперед и, достойным игрока в английскую игру регби приемом, в подкате сбивает с ног ставшего сильно подозрительным типа. Почему ставшего? Человек, никак не реагирующий на вонзившийся в руку кинжал, заслуживает очень пристального внимания при обоих вариантах такого поведения.

Впрочем, какой из вариантов имеет место быть - это можно разобраться и несколько позже. Естественно, нужен и сам объект для разбирательств, но тут Ханна постарался, переведя того в длительное бессознательное состояние.

            Зачем? Смысл этой затеи? Взгляд падает сначала на руку распластавшегося на полу человека, а потом стремительно перескакивает на шею князя, с изумлением взирающего на происходящее.

            - Ханна.

Взгляни на перстень на среднем пальце, только во имя всех сил, не дотрагивайся... Ты лучше меня разбираешься.

            - Проклятье! - схвативший было приближенного князя за руку, мой друг выронил ее, словно та вспыхнула неугасимым пламенем. - Не хочу тебя расстраивать, но похоже шип на перстеньке покрыт каким-то ядом. Быстрого действия, иначе того не стоило.

            Швах! Нас снова опередили и шансов на то, чтобы выяснить хоть что-то практически не осталось.

Впрочем, попробуем сделать то, что ещё в наших силах:

            - Эй, за дверью! Все сюда!- заорал я как унтер на новобранцев, после чего, понизив тон, обратился к Мереяславскому. - Князь, вы мертвы, вас отравил ваш же приближенный. Минута, две... И все! Кто? Кто были эти люди?

            - Какая чушь. Я великолепно себя...

            Лицо перекосилось, гримаса боли и страдания исказила черты.

Ханна был прав – это какой-то страшный, быстрый и качественно действующий яд, что способен убить человека практически мгновенно, парализуя его нервную систему. Все симптомы налицо.

            - Быстрее!

            - Они... связаны... - слова давались ему все труднее. - Церковь... Выше, чем...