Есть ли у Города душа? (Второй черновик)

Он пробовал начать и так, и сяк снова и снова, и все никак не мог нащупать открывающий эпизод.

«Что же я за бездарность», – Том откинулся на спинку стула. Один его сослуживец на прошлой неделе пропустил день, оставшись дома с больным сыном, и смог состряпать из этой банальности неплохую драму. А у него ничего не выходило и с таким-то неординарным материалом!

«Аня сказала, что Рыжего надо кормить снами».

Том быстро записал эту фразу, поразмыслил, зачеркнул «Аня» и надписал «Незнакомка». Подумав еще немного, вымарал кличку кошмара и ту часть, где сообщалось про кормление снами.

Нет, это невыносимо! Как можно написать объяснительную, когда просто недопустимо ничего объяснять, когда даже полуправда и умалчивание выдадут слишком многое?

Том попытался подойти к событиям утра с точки зрения стороннего наблюдателя, и описать свой путь как некую хаотичную мозаику из сюжетов, увиденных глазами случайных прохожих. Получился абсурд, в котором форма перевешивала содержание, да и ко всему прочему ее автору явно не хватало мастерства и опыта.

Капитан-инспектор не любил читать такое, и второй смятый черновик отправился следом за первым.

Творческое отчаяние все нарастало, и Том уже приготовился сломать карандаш, когда дверь распахнулась, и в кабинет ввалился Ловуш. Он прошел к своему столу у окна и со всей силы, точно забивал гвоздь, шлепнул по нему пухлой папкой. За три года соседства Том успел привыкнуть к таким жестам и даже почти научился их расшифровывать. В данном случае, Ловуш высказался о ситуации, скорее всего, излишне резко, помянув недобрым словом все Управление, а вместе с ним даже и Высокое Руководство.

– Мне нужна твоя помощь! – рявкнул он.

В гневе Ловуш – рыжий, с покрасневшим лицом – напоминал вырвавшееся из камина пламя.

– Заставили меня рисовать эти чертовы плакаты, а потом еще сказали самому придумывать к ним тексты! Вот как? Кто я, по их мнению, такой?

Ловуш был художником. Не из тех, за работами которых охотился Коллекционер, но, на вкус Тома, старательным и весьма умелым.

Люди у него получались похожие на людей, и линия горизонта почти не заваливалась. А разве можно было просить большего от живописного искусства в нынешние непростые времена?

– Смотри!

Решительным и широким жестом Ловуш выхватил из папки плотный лист и метнул его Тому. На переднем плане рисунка была изображена веревочная петля, и за ней, по темной земле, понурив головы, плелись силуэты усталых городских солдат.