Есть ли у Города душа? (Второй черновик)

Изредка к нему заглядывала Аня, взявшая в моду носить платки, и в эти короткие встречи Том старательно делал вид, что все хорошо и даже не требовал доклада, когда же уже она пристроит сон в добрые руки. Но стоило ей только уйти, он начинал ходить взад вперед по комнате, готовясь в любой момент получить письмо от судебного чиновника.

В день, когда все наконец-то произошло, Том как раз начал забывать про неизбежную расплату. С наказаниями всегда так, они умеют застать врасплох даже самого подготовленного.

В дверь просто постучали, но Том сразу понял, что это пришли за ним. В кабинет сунулась высокая темноволосая девица из секретариата, посмотрела на Ловуша, который вычерчивал что-то на очередном плакате, потом – на Рыжего и только затем – на Тома.

– Вас ожидает капитан-инспектор.

Том поднялся, не чувствуя ног, побрел на встречу с начальством, окруженный непроглядным туманом обреченности и даже не заметил, как оказался под одновременно суровым и испуганным взглядом мудрого гербового грифона.

В кабинете, кроме капитана-инспектора, оказались еще двое – мужчина и женщина в строгих хорошо отглаженных костюмах серо-зеленого цвета. Из-за этих проклятых костюмов у Тома не осталось никаких сомнений – перед ним чиновники. По всей видимости того сорта, что отвечали за темные фигуры.

– Садитесь.

Капитан-инспектор кивком указал на свободный стул – бедного родственника на фоне гостевых кресел, обтянутых мягкой персиковой тканью. Том послушно сел, и только тогда понял, что Рыжий все это время держался позади него и теперь тоже устроился рядом.

– Господа, это инспектор Том Ронов, о котором я говорил. Думаю, если кто-то и может вам помочь, так это он. Обсудите все, я вернусь через полчаса.

Сказав это, капитан-инспектор взял какую-то папку со стола, пошел к дверям, прихрамывая на правую ногу, которая сделалась волчьей лапой, и лишь на пару секунд остановился подле Тома, чтобы сказать:

– А я обещал вам. И я свое слово держу.

Что за обещание такое, Том вспомнить не смог. Дверь хлопнула, и он почувствовал, что находится в высочайшей точки неопределенности. Этих двоих в костюмах он прежде не встречал. Женщина была не молода, но черты лица ее не огрубели, и в волосах еще не появилась седина. Мужчина, формой своей напоминавший бочонок, казался сильно старше – щеки его обрюзгли, морщины на лбу походили на складки ткани, а лысину обрамляли редкие посеребренные волосы.