Есть ли у Города душа? (Второй черновик)

Хотя, если подумать, само это задание становилось все более и более неопределенным, и ему либо откровенно врали, либо что-то недоговаривали. И второе было хуже первого. Том отвернулся к окну, чтобы Инна не заметила гримасу кислого недоверия на его лице.

Рыжего он отыскал сразу, тот все также неустанно несся по тротуару, тревожил лапами лужи, пугал лавочников, почтовых голубей и котов. Город, окружавший их теперь, утратил свою центральную выверенность, дома сделались разновысокими, как кривые зубы, и из дворов деревья неряшливо протягивали неподрезанные ветки.

Это была окраина, где Город все никак не мог осознать сам себя и вместо того, чтобы выровнять улица и стряхнуть наросты разноперых вывесок, допускал совершенный бардак и нестроения.

Несколько раз Константин заводил экипаж в тупики, где дорога без всякого предупреждения заканчивалась каким-то пустырем или упиралась в забор, и приходилось сдавать назад. Инна поначалу подшучивала над этим, но на пятый такой тупик только отметила:

– Крепко же держит, совсем не хочет отпускать.

Том предпочел бы, чтобы они заблудились в каком-нибудь районе получше, но вот между парой кривых лачуг, не то сараев, не то заброшенных домов, забрезжил свет, и экипаж выехал в ничто.

Том уже и не помнил, когда в последний раз покидал пределы Города, и в первый момент огромное небо, гладкое, без силуэтов труб, крыш и флюгеров, напугало его. Он прижался к окну и завороженно смотрел вверх, не понимая, на чем же держится этот огромный купол.

Потом обернулся. Город стремительно уменьшался, терял детали и подробности, сливаясь в силуэт спящего зверя, но одного его присутствия хватило, чтобы Том смог немного успокоиться. Все-таки хотя бы с одной стороны у небосвода оставалась надежная опора.

А что еще могло его здесь поддержать? Вокруг раскинулись пшеничные поля, навеки золотые, как и сама затянувшаяся осень, где-то вдали темнела приземистая полоса леса.

Экипаж прибавил ходу, подпрыгивая на камнях и выбоинах.

Даже в небольших деревеньках, одновременно бывших осколками Города и полными его противоположностями, Константин не сбавлял скорости, обдавал местных клубами пыли и не обращал внимания на проклятья и грозящие кулаки. В иное время и в ином месте причастность к подобному безобразию и явному нарушению всех писанных и неписанных правил дорожного движения вогнала бы Тома в краску, но сейчас и здесь он мог только смотреть.