Есть ли у Города душа? (Второй черновик)

Ему на самом деле хотелось увидеть человека, которого искали важные городские чиновники и которого до смерти боялись чудовища.

Том поднял фонарь повыше и крикнул:

– Эй? Есть здесь кто? Я городской инспектор Том Ронов. Меня отправили поговорить с вами.

Но вновь ему ответило только эхо и насмешки сквозняков. Том не обратил внимания на их грубость и пошел прочь от воды. Пещера, в которой он теперь оказался, была куда опрятнее предыдущей: здесь тоже были колонны, но практически все они уцелели, пусть и потрескались, и упрямо тянулись к потолку, увитые каменными лозами винограда.

– Вы здесь?

– Тут никого нет, – шепнул один из сквозняков.

– Совсем никого! – подхватил второй.

– Никогошеньки! – пискнул третий, самый младший, ластящийся вдоль пола.

Том обошел горку битого камня, делая вид, что ничего не слышит. Воспитание – процесс сложный и за одну нравоучительную беседу, да и за две, и за три, как показывал опыт общения с Аней, никого исправить нельзя.

Беседа бы тут не помогла.

А Рыжий? Темные фигуры считались неприкасаемыми, но и на них нашлась управа. Мог ли сон устроить трепку сквозняку? Том представил, как Рыжий впивается в хвост какому-нибудь несчастному пронырливому ветру, раздирает его, так что клоки летят во все стороны, и поежился. Отчего-то эта теоретическая картина его совершенно не воодушевила, даже в боку неприятно закололо. Нет, с ветрами так обходится нельзя. Слишком это жестоко.

Впрочем, сейчас ему надо было думать не об одичавших сквозняках, а о деле.

–Выходите! Мы только поговорим.

Снова никакого ответа.

В темноте, когда над головой нет ни солнца, ни луны, ни звезд, время исчезает. Том не знал, как долго уже кружил по пещере, заглядывал в углубления в стенах, спотыкался на дробленных плитах пола и перелазил через завалы, когда один из сквозняков, вдоволь натешившись над его слепыми поисками, наконец-то сжалился и шепнул:

– За колонной. Справа.

– Спасибо.

Эта могла быть очередная шутка или даже ловушка, но Том все равно решил проверить.

Прежде чем пойти в неизвестность, он сказал громко и четко:

– Я иду. Не бойтесь.

Послышался легкий шорох. Прямо за колонной никого не оказалось, но он сделала еще шагов пять, и свет фонаря очертил сгорбленный силуэт.

Человек сидел на корточках, обхватив себя руками, и мелко дрожал. Если бы не глаза, сощуренные, но поблескивающие живым цветом, то Том бы решил, что перед ним очередное человеческое подобие.