Шварцвальд. Мистический спецотдел

Не она ли твердила: отродье, отродье? Нет, не станет он извиняться.

Дверь в квартиру оказалась открытой. Коврик задрался, панамка валялась на полу.

– Бабуля? – окликнул Юрг. Он прошел по пустой квартире, подцепил телефон к зарядке и набрал номер. Ее кнопочный телефон отозвался на кухне.

– Где ж ты был, внучок? – В дверь просунулась сухенькая старушка с пышным ореолом кудрей. – Гудрунхен в больнице. Если б я ее не нашла, так бы и отдала богу душу. А я смотрю, все носа не кажет, дай, думаю, проверю.

Вместо лесопарка Юрг помчался в больницу.

Он не застал врача, но сердобольные медсестры пустили его к бабушке, та вряд ли выкарабкается после инсульта, поздно привезли.

Юрг осторожно взял пухлые пальцы и произнес:

– Прости, бабуля. Я это сгоряча, я не знал, что ты не помнишь. Еще пропал на весь день, какой же я дурак!

Бабушка лежала без сознания, к носу ее тянулись трубочки, аппараты отмеряли скудное биение сердца.

– Бабуля, не оставляй меня, – прошептал Юрг и прислонился лбом к ее руке. – Не оставляй, я не хочу быть один, я не умею.

Пожалуйста, живи!

Аппарат сбился с ритма и вдруг затянул протяжный писк. Сердце Гудрун Шиллер остановилось.

– Бабуля! – вскрикнул Юрг. – Кто-нибудь, помогите!

Суета. Больничная униформа, дефибриллятор. Разряды. Вздохи. Время смерти. Чьи-то похлопывания по спине. Все словно в мороке, обманчиво-правдоподобное, вот-вот палата растворится, и останется только уютная кухня, где бабуля стряпает пирожки. Но больничная койка оставалась койкой, и бабушка не открывала глаз.

Медсестры спрашивали, есть ли взрослые родственники, кто займется похоронами, а Юрг не мог выдавить ни слова. Он теперь совершенно один.

†

– Ты чего? – спросил Людвиг, зевая.

Юрг стоял на пороге, и его била дрожь.

– Ладно, проходи. Я тут… ну, это… работаю не покладая рук. – Людвиг прошел в спальню и сел, собирая с постели распечатки. – Хочешь помочь?

– У меня бабушка умерла, – выдохнул Юрг.

– Ох, значит, Брона плакала из-за нее.

– Я не знаю, что делать. У меня нет денег на похороны, я не знаю, какие нужны документы, куда за ними идти, как за них платить, я ничего не знаю, – тараторил Юрг.

– Похоронами родителей занимался семейный адвокат, но я не могу с ним связаться, я без Йорга вообще ничего не могу. – Он дрожал все сильнее, заламывал пальцы. – Я даже не знаю, что чувствовать, я знал бабулю всего неделю, и она нам не нравилась, но она же моя бабушка, должен ли я плакать, или парни не плачут, или…

– Плачь, если хочешь.