Роза для Азора

Она взяла академический отпуск в институте, чтобы устроиться на какую-нибудь работу, но ничего не складывалось. Она подрабатывала курьером — возила документы из одной организации в другую. Однажды ей поручили доставить довольно увесистый пакет, предупредив, что там оригиналы эскизов, что дубликатов нет, что она должна беречь этот груз как зеницу ока.

Эскизы были вручены адресату в целости и сохранности. Адресатом оказался седой красивый джентльмен, которому для полного соответствия персонажу, которого воображала Юлька, слушая рассказы Софико, не хватало разве что тросточки.

Но отсутствие трости компенсировалось уверенными властными жестами и мягким, располагающим баритоном. Он расписался в получении и внимательно посмотрел на Юльку.

— Курьер ваша основная работа? — несколько удивленно проговорил седовласый, возвращая ей ведомость.

— Нет, то есть да, это временно — Юлька не понимала, почему она вдруг стала в подробностях объяснять совершенно незнакомому человеку обстоятельства своей жизни.

Она, такая замкнутая, чью застенчивость многие принимали за высокомерие, тут вдруг разговорилась — рассказала про проблемы с наследством, и о том, что до сих пор не забрала урну с прахом Софико, и что боится это делать, и что не знает пока, будет ли продолжать учебу.

— Реставратором собираешься быть, значит, — ее собеседник еще раз внимательно взглянул на Юльку. — Любишь старую архитектуру?

Потом они ходили по окрестным улочкам, ходили теми же маршрутами, которыми она гуляла с Софико.

И Юлька рассказывала, рассказывала — про балы, про Пушкина, — Вот эти окна, в которые он смотрел, представляете? — она говорила быстро, сбивчиво, так, словно утоляла давнюю жажду общения и боялась, что все это кончится до того, как она насытится.

Но ее собеседник был благодарным слушателем. Он улыбался и хмурился ровно в тех местах ее рассказа, где она этого ждала. Ловил ее настроение с полуслова, и Юлька чувствовала, что она летит, парит, над этими старыми особнячками, столетним дубом.

Парит на крыльях, которые внезапно отросли от этого внимания к ней, от той чуткости, с которой собеседник воспринимал ее сбивчивые рассказы.

Поэтому, когда он предложил ей подработать натурщицей для студентов училища, она сразу же согласилась. Ее не смутила ни необходимость позировать обнаженной, ни то обстоятельство, что это была довольно утомительная работа за скромные деньги.