Воздушный Стрелок. Книга I. Боярич

И где же знаменитая поддержка рода, о которой так пафосно говорится в присяге? Где это «единым кулаком», и где эта «всемерная поддержка»? Грустно...

* * *

Открыть глаза... и быстро их закрыть, защищая от режущего и слепящего света. Хм. Кажется, я не так уж и мертв? Однако. Даже не знаю, как к этому относиться... зажрался? Да нет. С моим диагнозом мне жить оставалось хрен да нисколько. Каждый день мог стать последним. Так какой смысл в том, чтобы пережить тот идиотский бой и браво загнуться по давнему «приговору» врачей? Хотя, конечно, вляпался я с Десяткой знатно.

Ну, должен же был понять, что меня специально отжимают на балкон под выстрел. Ан нет, возомнил себя самым умным - вот и поплатился... А потом... Да, еще этот идиотский разговор, что привиделся мне после... хм, после смерти? Задание... учеба... Перун этот среброусый... Мрак. Хотя учеба - это неплохо, да... Совсем неплохо...

- Кирилл, ты меня слышишь? - Раздавшийся рядом глубокий баритон отчего-то заставил мое тело дернуться, и я тут же почувствовал, как зазудела кожа.

.. Что-то подобное было со мной, когда я валялся в госпитале с ожогами. Оч-чень похожее ощущение. Только непонятно, с чего это я так отреагировал на имя какого-то Кирилла, если меня при рождении Романом назвали?

Вот опять... Ладно, посмотрим, что это тут такое творится. Открываю глаза... очень осторожно открываю: все-таки недавний опыт сказывается.

- Гх-хде я... - сиплый голос, почти хрип. Но не такой, как бывает от слабости или долгого молчания..

. Странно. Вроде бы с горлом у меня было все в порядке. Меня били? Зачем?

- Ты в медблоке поместья Беседы. Кирилл, посмотри на меня. - Человек, стоящий у изголовья моей кровати, водит растопыренными пальцами перед моим лицом. Хочу поправить его, но... в этот момент по телу проходит волна тепла, и желание говорить пропадает. Уж больно знакомое ощущение. Бывало у меня такое в присутствии людей, обладающих способностями, схожими с моими. И как правило, они относились к госструктурам... что в принципе неудивительно, учитывая, что большую их часть я сам и учил.

А значит, значит, лучше пока промолчать... и осмотреться. Может быть, даже к лучшему, если меня принимают за другого.

Я присмотрелся к человеку, что продолжал совершать какие-то пассы над моим телом.

- Ну вот, другое дело… - Круглое лицо, украшенное седыми распушенными усами, почему-то тут же отозвавшимися в памяти определением: «кошачьи», - умные темные глаза за стеклами... пенсне? Однако.