Воздушный Стрелок. Книга I. Боярич

Единственная возможность выйти в люди у тебя появилась бы только в одном случае: если бы ты сбежал за рубеж. Да и то... если очень-очень сильно повезет. Тамошние одаренные осведомлены об этой традиции ничуть не хуже и выгоду свою понимают. Так что если перед ними встанет выбор между принятием на работу или на службу некоего изгнанника и сохранением добрых отношений с русскими партнерами - они выберут второе. Как говорится, ничего личного, только дело...

- Да уж, то-то мне кузины с тетушкой все уши на эту тему прожужжали, - поморщился я.

- Хм. М-да. - Гдовицкой запнулся, но тут же продолжил свое бормотание: - Изгнание - это далеко не эмансипация... Там, по крайней мере, есть хоть какие-то перспективы. Родовитые эмансипированных особо не притесняют. Ну, не больше, чем других простолюдинов... Но тут уж ничего не поделаешь.

- Как и в моем случае, - прервал я затянувшуюся лекцию собеседника. - Лучше скажите, когда будет проведена церемония.

- Через неделю, - пожал плечами мой собеседник, приходя в себя.

Понятно. Времени у меня осталось всего ничего. Надо решать... Пока я еще могу это делать. Плюнуть на устную договоренность с дедом и слинять - или... А вот что «или», додумать я не успел. Гдовицкой вздохнул и, покрутив в руках папку, с которой пришел на эту встречу, протянул ее мне.

- Ладно, Кирилл. Я, собственно... вот еще зачем пришел, - проговорил тренер. - Не знаю, как там оно все дальше повернется, но негоже бояричу без собственных средств сидеть.

- Это что? - недоуменно спросил я.

- Наследство твое. От матушки. Николаевы-то активы до твоего совершеннолетия в управлении боярина остаются, а Людмила Никитична своим душеприказчиком меня назначила. Держи. Завтра съездим, все осмотрим и посчитаем. У тебя же нет никаких планов на завтра? Вот и замечательно.

Не сказав больше ни слова, Гдовицкой криво улыбнулся и, развернувшись, потопал назад в имение. Только мостки задрожали под его тяжелой поступью.

Ой, крутит что-то Владимир Александрович, ой, крутит. Посмотрев вслед уходящему тренеру, я понял, что рыбачить дальше в таком состоянии не смогу, и, сложив снасти в ящик и подхватив свой скромный улов, отправился на берег, к небольшому рубленому домику, который, собственно, и звался громовской заимкой.

Приготовление еды всегда меня успокаивало и позволяло собраться с мыслями. Вот и сейчас, спрятав папку в доме, я принялся за приготовление ухи.