Хранитель Адского Пламени

Ничего что это мы и способствовали его побегу? Вдруг, эм, ну он решит нас наказать? Что-то, мне кажется, страж такого места как Ад, должен быть далеко не из робкого десятка.

— Да, сложноватая ситуация.

— С самого начала я подумал обратиться к архангелу Михаилу. Ведь это он самый сильный ангел из всех, кто в своё время одолел самого Люцифера и сбросил его в огонь. Справиться с Вельзевулом для него не составило бы труда. Кстати, помнишь Астарот сказал, что явился к нам вопреки запрету и указал рукой на окно?

— Да, на улице ещё чуть ли не шторм разразился.

— Так вот, архангел Михаил в исламе это Микаил, достойнейший из ангелов и отвечает он согласно Корану за погоду!

— То есть…

— Именно! Архидемонам запрещено находиться на земле и шторм был предупреждением герцогу от архангела Михаила. Сам подумай, почему Астарот ушёл? Причём добровольно, по собственной воле. Ведь если Ад это тюрьма, то он должен был быть рад избавлению от него. Но едва ли можно радоваться, если по тебе грозит ударить сильнейший из ангелов, не находишь?

— Постой, — сощурился Дилан, — если архидемонам запрещено быть на земле, почему Михаил не выбил отсюда Вельзевула?

— А кто сказал, что он тут? — вопросительно приподнял бровь Кельвин, — ты разве его видел? Или ты думаешь, что та мелкая муха это и есть сам Князь Ада?

— Так кто же тогда пытается нас убить?

— Вельзевул, — как само собой разумеющееся ответил Кельвин.

Дилан с секунду смотрел ему в глаза, затем схватился руками за голову и застонал. Он в конец перестал что-либо понимать, даже не понимая, в какой именно момент он перестал что-либо понимать.

— Ты просто не слушаешь, — поджал губы Кельвин, продолжив печатать на ноутбуке, — и как ты вообще смог продвинуться в точных науках с напрочь отсутствующим аналитическим мышлением?

— Во первых, в точные науки не входит наблюдения за демонами и ангелами по десятое колено, - с готовностью отозвался парень, — а во вторых, как у человека эрудированного и образованного, у меня присутствует мышление критическое, отказывающее принимать всю ту чушь, что происходит вокруг нас.

— Пф, — фыркнул Кельвин. — Что есть критичность, если не ограниченность? Человек должен быть открыт для всего необычного, что заходит намного дальше привычных вещей и пониманий, иначе жизнь становится серой и скучной. Достаточно глянуть на твою вечно кислую рожу.