Байка на все времена

Васильков действовал на инстинктах: двигался вперед, пересекая ограждение турбазы, односложно отвечая на вопросы Надежды. В голове стоял образ непокорной и непослушной Милочки, от этого до боли сводило скулы. Он ее обязательно найдет, выпорет, как неразумное дитя и больше никуда не отпустит.

«Только продержись, я иду», — твердил мысленно Васильков, как мантру.

Тимофей понимал, что любое промедление может стоить Борщовой жизни, поэтому смело бросился на выручку, не обращая внимания на высокую влажность и сырость, исходящую от озера и надвигающийся вечер.

— Для чего у вас стоит видеонаблюдение, если люди так могут легко попасть в неприятности?

Надежда вспыхнула от обрушившихся обвинений в ее адрес.

— Я не могу нести ответственность за всех сумасбродных особ. Одни уже розовые волосы девушки о многом говорят! Явно девушка не в себе, еще и кролика с собой притащила.

Тимофей одарил владелицу турбазы злобным взглядом, но постарался сдержаться. Сейчас выяснение отношений ни к чему хорошему не приведут.

— Помогите! Я наверху.

Мужчина взмахнул рукой вверх, на дереве обхватив двумя руками ствол, сидела Милочка. Девушка зажмурилась от света фонарика, и не сразу смогла рассмотреть своих спасителей.

— Прыгай! — приказал Васильков, передал фонарь Надежде, а сам широко раскинул руки в стороны. — Я тебя поймаю. Ну же, девочка моя.

Милочка охнула, сейчас она не спутала бы этот мягкий и вкрадчивый баритон ни с каким другим. Она узнала в мужчине того, от которого бежала, скрылась… От своих чувств, которые вспыхнули так неожиданно и ни к месту, там, еще, в рабочем поселке. Борщова столько раз пыталась проанализировать, как возможно воспылать чувствами к тому, с кем толком даже и не целовался нормально, но не находила ответа. Глубокое, проникновенное чувство, уже давно поселилось в девичьем сердце. Осталось только принять и понять себя, и то, новое, неизведанное, что так пугало.

Глава 5

Тим смотрел на спящую Милочку, и в его сердце разливалось приятное тепло. Он ее нашел и спас, вновь. Кто бы ему сказал еще полгода назад, что вот так можно полюбить, даже не касаясь ни разу женщины, которая перевернула всю душу, когда забрала его сердце с собой: сбежав, скрывшись от него, от них.

В углу клетки отрешенно восседал кроль: ушастенький кроха слегка подрагивал и часто моргал.