Байка на все времена

И эти непередаваемые эмоции подарила ему вздорная девчонка: нежная, горячая, очень чувствительная и отзывчивая на его ласку.

— Что же теперь будет? — девушка упиралась своей головкой с пепельно-розовыми волосами в подмышку Василькова, когда они нежились в постели, наслаждаясь приятной негой после страсти, что так давно таилась в обоих.

— Все просто. Я на тебе женюсь, — серьезно произнес Тим и улыбнулся.

— А если я не соглашусь? — капризно проговорила Борщова пряча свою улыбку.

— Ты же сама сказала, я очень убедителен… Чуть не забыл, — Васильков ловко выдернул руку из-под головы Милы и быстро оказался сверху, демонстрируя свое нарастающее желание вновь.

— Люблю тебя!

В маленьком домике на территории турбазы этой ночью: две половинки сердца стали едины. Они преодолели расстояние, а главное сумели понять, что миром все-таки правит — любовь.

Глава 6. О хладной любви и внезапном попаданстве

— Вставай! — Я почувствовала неприятный удар в районе бедра.

Ничего не соображая, попыталась раскрыть глаза. Эх, и сильно же меня приложило на этом катке.

Надо будет устроить выволочку Маринке! Говорила же ей, что плохо катаюсь, упаду обязательно. Надеюсь, ничего себе не сломала. Пошевелила пальцами на руках и ногах, с облегчением выдохнула. Все работает, тело откликнулось на нервный импульс.

— Ты оглох? — Вновь толчок, и меня резко дернуло вверх.

— Лихо ты приложил мальца, Филипп, — раздался незнакомый смех за спиной.

Приоткрыла глаза. Вишу в воздухе, едва достаю ногами до пола.

Так, минуточку, откуда здесь пол? Куда подевался каток? Это шутка, что ли, такая?

На меня с интересом смотрят несколько пар глаз.

Исподлобья обвела взглядом помещение: кованые люстры на крепких цепях, с зажженными свечами (в воздухе поразительно пахло пчелиным воском), крепкие деревянные столы с лавками по бокам. Незнакомцы сидят за столами с глиняной посудой и металлическими столовыми приборами. Судя по запаху, в их кружках что-то наподобие портвейна «Анапа», что любил пригубить наш сосед по площадке, если не хуже. Вонь такая, что у меня заслезились глаза.

— Вы кто? — едва шевеля губами, проговорила.

— Ну все, Филипп перестарался, память отшибло… мальцу, — хохотнул бородач, раскинувший ноги в больших кожаных сапогах с крупными пряжками.

И где только купил это уродство, в них разве что на рыбалку ходить… Для города совсем не тот вариант.

— Я тебе сейчас напомню, мелкий воришка, кто мы! — взревел громила и тряхнул меня со всей силы еще разок за шкирку, как нашкодившего котенка.