Последний крик банши

К такому нельзя подготовиться — слишком страшное зрелище. И каждый, находящийся в вертолете, понимал — этот бой наверняка станет для него последним.

«Хорошо, что Кати здесь нет, — успел подумать Макс перед тем, как вертолет приземлился. — Недолго ей пришлось служить инквизитору».

Именно с этой мыслью Аверин выпрыгнул из вертолета, чтобы участвовать в сражении.

Глава 18

ВЫСШИЙ ДЕМОН

Вокруг пылал огонь. Горело все, даже вода в пруду напротив телебашни полыхала, а может, это иллюзия или воображение, рисовавшее наихудшие картины.

Удар молнии в шпиль Останкино вывел инквизиторов из оцепенения.

— Вперед! — Савельев подавал пример своим бойцам, ведя их на верную смерть.

Максим побежал следом. Убить такого сильного демона невозможно, более того, Молох изначально бессмертен. Значит, только изгнать. Но экзорцисты в инквизиции всегда были на вес золота, это самый редкий из возможных даров. Есть ли у них вообще столько экзорцистов, чтобы справиться с Молохом? А если демон не один? Как быстро сможет прилететь подкрепление из Европы и останется ли еще к тому времени кого спасать? Все эти вопросы крутились в голове Аверина, пока они приближались к огромному, метров десять, не меньше, рогатому существу.

— Нам надо его задержать! — перекрикивая рев пламени, поставил задачу командир ударников. — Попробуем сделать силовую стену, продержимся, сколько сможем.

Силовая стена не пропускала никого: ни живого, ни мертвого.

Оставалось надеяться, что жертв для вызова демона использовали немного и что Молох не вошел в раж после перемещения, иначе их стена покажется ему на один зуб.

Максим влился в цепь инквизиторов. Его коллеги обегали существо, беря в кольцо и одновременно удерживая личные щиты. Но жар демонического огня все равно обжигал, а языки пламени так и норовили пробить защиту. Сколько они так выдержат, одновременно ставя щиты и стену? И что страшнее — попасть в лапы демону или сгореть от его огня? На Молоха он старался не смотреть.

Огромная рогатая тварь, уродливая до безобразия. Но отвращение все равно перебивал страх, который вспыхивал в груди, опаляя внутренности похлеще любого пламени. Остальных инквизиторов не видно, только ощущение родственной силы, создающей защитную стену, но этого оказалось мало.

Его захлестывало одиночество: казалось, он остался один во всем пылающем мире. И мира тоже больше нет. Есть только огонь.