Последний крик банши

— Я уже говорил, что ты слишком много думаешь. Вставай, доставка из кафе приехала, сейчас будем ужинать и восстанавливать силы.

Завернувшись в пушистый мягкий халат, Катя с удовольствием ужинала. Паста и пицца — отличное завершение дня. О калориях можно не думать, она никогда не страдала лишним весом, а с такой жизнью и постоянной нервотрепкой и нелишнее с нее ушло. Надо наедать обратно.

Посуду загрузили в посудомоечную машину, и в этом не пришлось себя утруждать, а потом Максим поставил какую-то легкую и незамысловатую комедию.

Именно то, что нужно. Смотреть боевики со взрывами, погонями и перестрелками Катя бы не смогла, да и, наверное, уже никогда не сможет. Это раньше такие фильмы виделись ей интересным развлечением, пока вымысел не превратился в суровую реальность, в которой взрывы и перестрелки выглядели совершенно не захватывающе и не зрелищно. Максим прав, она слишком много думает. Но как не думать, когда вокруг такое?

— Почему ты так легко переключаешься? — не выдержала ведьма.

 — Мы только вернулись с руин Останкинской башни, где сражались с одержимыми духами людьми, а ты будто не придаешь этому значения?

— Не хочу напоминать тебе о твоей работе в хирургии, но скажи: ты часто о ней думала дома?

— О тяжелых случаях сложно не думать, но я всегда была уверена в результате. Ведь на моей стороне не только знания хирургии, но и волшба и кровавые ритуалы. А вообще старалась по возможности абстрагироваться. И я поняла, к чему ты клонишь.

— Ко всему привыкают, Кать. Я знал с самого детства, что моя жизнь будет именно такой. Понимал, что, имея сильный дар, обязан пойти по стопам отца. Правда, я не думал, что первое же дело станет таким масштабным и серьезным, но так даже лучше.

— И почему же лучше?

— Потому что, когда закончим его, мне уже точно ничего не будет страшно.

В теплой постели рядом с инквизитором было отчего-то неуютно. Сон не шел: то ли нервы на пределе, то ли вторая сущность вносит свои коррективы и темное время суток банши больше по душе.

Устав ворочаться без сна, Катя встала и прошлась по квартире. По чужой квартире, в которой она еще не успела освоиться, не включая свет. И ни на что не наткнулась. Ее зрение казалось прежним, а вот ощущения неуловимо изменились.

Внутри разливалось беспокойство. Это окончательно стряхнуло сонливость и заставило подойти к окну. Там на улице, в темноте, разбавленной желтым светом фонарей, что-то происходило.