Последний крик банши

— Ты!

Злодейка не успела договорить. Это для ведьмы оковы алтаря — непреодолимое препятствие. Банши их даже не заметила. Ее силу нельзя заковать и заблокировать такой ерундой. А смерти подвластны даже вещества. Пара секунд — и заговоренный металл браслетов съедает ржа. И банши встает прямо на алтарь, возвышаясь над ведьмой, которая, поняв, что произошло, тоже начинает трансформацию. Но слишком медленно. Та, которая не прошла смерть, не может обращаться к ней столь же легко и просто.

Анна Завальская, или, точнее сказать, Виолетта Сафронова, не проходила инициацию, не умирала на похожем алтаре и не могла считаться истинной дочерью смерти. Банши снесла ее одним ударом. Вся жизненная сила, вложенная в нарисованные мелом и кровью символы и знаки, превращается в темную материю, заполняя небольшой подвальчик. Даже свечи начинают гореть синим огнем.

Одной рукой поднимая недобанши за шею, банши настоящая улыбается, глядя ей в глаза. Да, она стала сильнее. Сильнее, чем несколько недель назад.

А сейчас станет еще сильнее, еще опаснее.

— Ты хотела вернуть украденный у моей семьи дар? — Тихий шепот, такой же таинственный и безжизненный, как шелест опавших листьев на ветру. — Похвальное желание. Но если ты думаешь, что хоть сколько-нибудь проживешь после, то глубоко заблуждаешься. Я убью тебя сразу.

Крик банши, отраженный от каменных стен, звенел склянками на стеллажах. Но это был не тот крик, который призван сметать и уничтожать.

Это был предсмертный крик. Последняя песня, и за какофонией звуков любое создание смерти слышит слова, своеобразную музыку. С последним криком выходил дар, который так и не прижился до конца в новой хозяйке. Только неживые способны управлять смертью, как ее истинные дети.

Банши впитывала в себя силу, пила крик и боль соперницы. А крик все длился и длился, пока дар не иссяк в слишком слабом для него теле. Глядя в глаза теперь обычной слабой ведьмы, возомнившей себя великой мстительницей, чуть живой, с потухшими, враз выцветшими глазами, дочь смерти не испытывала ни сомнений, ни жалости.

Это чуждые ей чувства. Только удовлетворение от того, что наконец добралась до той, которая бесцеремонно вторглась в ее судьбу.

Но какая-то часть, принадлежавшая человеческой ведьме, останавливала от последнего шага. Одно время ведьма попыталась стать сильнее, чем банши. Потом банши начала брать верх. Но сейчас, с обретением дара-наследия, воцарилась гармония.