Последний крик банши

И когда передавала знания о темных ритуалах. И когда рассказывала о силе смерти. И когда клала ее, обездвиженную и одурманенную зельем, на алтарь. Верила, что Катя вернется и справится. Значит, и она должна поверить в себя.

Ведьма опустилась на землю и прикрыла глаза.

Последний вздох, последние удары сердца, все замирает и останавливается. Кажется, даже время идет медленнее. Все изменяется вместе с ней. Ведьма — часть природы. Ее сила — сама жизнь, которую она черпает извне, собирая внутри себя.

Ведьмы быстро восстанавливаются. Инквизиторам нужен долгих отдых, ведьме же достаточно выйти из каменных джунглей города, обнять дерево, дотронуться до земли. Ведьмы всегда сливаются с окружающим миром, обмениваясь с ним силой. Непрерывная циркуляция. Сейчас, перестав быть жизнью и став смертью, Катя меняет картину вокруг. Серая дымка — больше не узкая полоска на горизонте. Сейчас серый — основной цвет на этом поле. Трава вокруг нее начинает выцветать, засыхать, умирать. Насекомые разбегаются, но успевают не все. Медленно двигающийся шмель падает на лету. Замешкавшаяся на цветке бабочка больше никогда не расправит крылья в полете, а муравьи, спешащие по своим делам, не вернутся в муравейник. Смерть не пощадит никого. Как? Как можно это контролировать? Как не убить, когда ты — это смерть, а смерть — это ты? Не прикосновением, не желанием, одним существованием просто убивать...

Но осознание простой истины неожиданно приводит ее в чувство.

У нее ведь все еще есть кое-что, отличающее ее от немертвого поднятого трупа. Воля. Воля, которая заставит обуздать инстинкты, движущие ею сейчас. Воля, которая станет тверже камня. И банши собирает свою силу, как собирает волю в кулак, и останавливает ее распространение. Загоняет внутрь, еще глубже. А теперь запечатать вместе с желанием убивать. Смерть — это не всегда конец. Зачастую и начало. На месте засохшего мертвого дерева вырастут молодые побеги. Умершее животное дает шанс выжить другим существам. Гусеница перестает существовать, превращаясь в бабочку. Имаго — тоже своеобразная смерть. Без смерти не бывает жизни. Они продолжение и неотъемлемые части друг друга. Инь и ян, свет и тьма. Она все еще мертва, в ее мире по-прежнему нет красок, серая мгла. Будто деревянные, пальцы не чувствуют колкость травы и сырость земли, но все же появляется зыбкое состояние покоя и равновесия, когда чаши весов замирают, отражая друг друга. Равновесие.