Не все жили долго и счастливо

Служебное помещение на первом этаже предоставляло в пользование своему жильцу лишь раскладной диван и стол. Но Андрею этого было бы вполне достаточно. Во время службы ему приходилось ночевать в намного худших условиях. А бывшая спальня для прислуги, переобустроенная после войны в своего рода рабочий кабинет, была очень даже пригодна для проживания.

- Мы минут через двадцать уезжаем. – Виктор посмотрел на часы. – И... извини, если ты действительно ни при чем, но оставить здесь одного не можем.

- Я понимаю, – кивнул Андрей.

Ускорив шаг, он зашел в комнату и вытащил из-под дивана дипломат. Затем взял лежавший на столе рюкзак, снял со стула куртку, грустно улыбнулся и направился к выходу.

- А объясниться не хочешь? – зло поинтересовался Павел.

- Старался, работал, решал ваши проблемы, спас девушку после чьей-то злой шутки. Вроде, ничего не забыл?

- А тюрьма? Судя по тону майора, дело было очень неприятное, – продолжил свой допрос Павел.

- Майор понятия не имеет о моем деле.

Как и вы. Но если бы я захотел на кого-то напасть, уверяю, не облажался бы так глупо, – не вдаваясь в подробности, ответил Андрей.

- Уже боюсь, уголовник, – никак не унимался Павел.

- Знаешь, ты так стараешься сделать его виноватым, – вмешалась в разборку Катя. – Это только усиливает подозрения в твой адрес.

- Что, запала? – еще сильнее разозлился Павел.

- Ну и придурок! Всегда считала тебя отвратительным, но сегодня ты умудрился опустить планку еще ниже.

Поздравляю! Чтоб ты здесь остался и проснулся в том же подвале, что и Света. С той лишь разницей, что тебя никто искать не будет!

- Что за крики? – поинтересовалась Вероника. Нарядная, она будто светилась изнутри, одновременно разрушая воцарившееся напряжение. – О, Андрей! Здравствуй. Рада, что тебя отпустили. Не надо расплачиваться за чужие шутки.

- Спасибо, – попытался улыбнуться Андрей.

- Еще одна, – простонал Павел, но все же предпочел прекратить свои нападки.

Андрей тоже промолчал. Он не собирался оправдываться. Не мог вспоминать. Компанейский, разговорчивый, жизнелюбивый – он видел свет там, где другие предпочитали увязнуть во тьме навечно. Но бывают трагедии, в которых свету не место.

Андрей знал, что отвлекся, чувствовал, что вина никогда не отпустит. А потому смиренно принял приговор. Он отбыл свой срок. И больше не собирался говорить об этом. Тем более со студентами.