Не все жили долго и счастливо

- Всё! Больше не могу терпеть… Эти странные звуки сведут меня с ума, – стандартная жалоба каждый раз произносилась так, будто проблемы с качеством стройматериалов, коммуникаций и просто с лишними звуками в головах были заботой лишь избранных единиц.

- Да, наверняка в вашей квартире случилось что-нибудь страшное, – кивал Борис, стараясь не рассмеяться из-за глупости очередного визитера.

- Но до нас там никто не жил. Дом только недавно сдали. А он уже не хочет впускать жильцов.

«Постперестроечное качество жилья», – отмечал про себя Борис и уже вслух произносил:

- Возможно, трагедия произошла на месте постройки.

Конечно, за подобные дела много не платили, однако общей суммы вполне хватало не только на оплату счетов, но и на многие удовольствия, ранее недоступные двум низкооплачиваемым офисным балаболам.

И мужчинам действительно стоило остановиться на помощи мнительным девушкам и вечно брюзжащим бабушкам.

Окончательно осмелев, они стали искать дело, резонанс которого предоставит друзьям новые возможности. Именно в это время во всех газетах появились статьи об Артеме Агромине. И хотя основными подозреваемыми числились вовсе не барабашки, из-за отсутствия улик и сопутствующего ореола таинственности в СМИ все чаще упоминались некие силы, по слухам завладевшие одним из соседних домов.

Наглость Бориса была вопиющей, но отчаявшиеся родители почему-то не решились отринуть даже эту версию и предоставили «охотникам за привидениями» всю имеющуюся информацию.

Вот уж правду говорят – бойтесь исполнения своих желаний.



Дело Агроминых разваливалось на глазах. Пропажа ребенка привлекла внимание всего города, и давление со стороны руководства привело к тому, что Лепин, тогда еще лейтенант, решился на несвойственный для себя шаг. Желание помочь перевесило страх перед неизвестным, и Петр Игнатьевич, стараясь не вдаваться в подробности, довольно прозрачно намекнул родителям похищенного о необходимости привлечения специалистов из другой области.

- Лепин, давай пообщаемся, – позвал подчиненного капитан Гуракин.

И далее последовал один из самых неприятных разговоров в жизни Петра Игнатьевича. Воистину, предложение посетить психиатра – это не то, чего ожидаешь, когда пытаешься по совести выполнить свою работу.