Полковнику никто не пишет...

- Йеллоустоун проснулся – говорит он, и делает пометку в книге. – Обновление началось! Для того, чтобы добраться до цели, человечество должно пройти сквозь огонь!

- Пройти сквозь огонь – эхом отзывается Сэнди, и куда-то падает.

Но падая, она умудряется обернуться. И видит, что странный «летописец» легко касается пламени свечи кончиком своего пера. Перо вспыхивает и рассыпает искры. Сверкающее раскаленное облако накрывает Сашу. Она вскрикивает, отбиваясь от искр, как от злых ос. И тут падение кончается. Сэнди лежит на земле и ощущает под своей щекой упругую шероховатость травы.

Она медленно открыла глаза. Потом попробовала встать, опираясь на локоть. Осторожно осмотрела и ощупала себя.

Ни царапин, ни ожогов на руках и лице не наблюдалось. Словно она не блуждала только что по опасным закоулкам и не падала сквозь огонь.

- Что вообще происходит? – жалобно сказала она. – Может, я сплю, и мне кошмары снятся? Или та пожаренная рыба оказалась рыбой фугу? И меня от яда глюки бьют?!

Никто, конечно, не ответил на эти вопросы.

Но звук собственного голоса немного подбодрил девушку. Сэнди встала, осмотрелась по сторонам. Неведомая сила забросила ее на небольшую круглую полянку, со всех сторон, окруженную высокими кустами. Короткая трава под ногами была, похоже, подстрижена, а в густой листве не замечалось ни одного желтого листика. Саша подняла голову. С ярко-синего, совершенно летнего неба безмятежно лился солнечный свет. Девушке стало жарко, она быстро стянула с себя ветровку. Поколебавшись секунду, сбросила с плеч клетчатую ковбойку и завязала ее на талии, оставшись в короткой майке.

- Где я? – задала она себе самый верный в этой ситуации вопрос.

С усилием потерла виски, заставляя себя вспомнить цепь событий, внезапно приведшую ее в это безлюдное место.

- Сначала я пошла на кладбище. Нет, кладбище было потом, сперва я жарила себе и дяде Коле эту чертову рыбу. Ну, да, все верно. Еще чуть палец себе не оттяпала.

Саша посмотрела на свою ладонь. На пальце еле заметно розовела полоска едва зажившего пореза.

Пластырь во время всех этих безумных событий, конечно же, успел отклеиться. Она щелкнула здоровым пальцем по больному и тут же скривилась.

- Боль есть – выходит, я не сплю. Значит, рыбку мы с Колей под разговорчики слопали, а что же потом-то было?

Она резко замолчала и вздрогнула. Очнувшаяся память подсунула ей страшную картинку с мальчишкой, терзающим старый будильник возле пылающего куста.

- Паршивец мелкий! – прошептала Сэнди.