Правила игры без правил

– Убийство нашего друга в «Вишневой аллее» – не фантазия!

– Я понимаю ваши чувства, но чего вы от меня-то хотите? Все, что мне было известно, я изложил в своих заметках и добавить мне тут нечего.

– Мы надеялись на вашу помощь, на содействие в поисках убийцы. Надеялись, что вы дадите нам хоть какую-то зацепку. От общих разговоров толку мало.

– Сожалею, что не оправдал ваших ожиданий, – журналист пригладил волосы. – Я ведь знаю, что вы обо мне думаете. «Еще один дешевый писака, готовый ради популярности и тиражей эксплуатировать любые трагедии, ради пущей убедительности вплетающий реальную смерть человека в свои высосанные из пальца бредни.

Сидит тут и посмеивается, глядя на трех простофиль, решивших, что он и вправду что-то знает. А завтра тиснет еще одну статейку с очередными леденящими кровь подробностями и слезными воспоминаниями друзей покойного». Так?

Ответом ему было угрюмое молчание.

– Что ж, тогда я еще раз прошу прощения, что не оправдал ваших надежд, – он подобрал свою сумку.

– Вы мне не верите, и я не вправе вас осуждать. Реальность очень часто оказывается причудливей любого вымысла, и многие, даже столкнувшись с ней лицом к лицу, отказываются признавать, что все это – правда.

– Подождите, – Чегет протянул руку, останавливая уже начавшего подниматься с лавки журналиста, – вы меня неправильно поняли. Дело не в том, верим мы вам или нет. Мы абсолютно точно знаем, что Кольку убил не человек, и что он такой далеко не один.

– Да ну? Откуда? – их собеседник недоверчиво изогнул бровь, но все же сел обратно.

– Имели возможность пообщаться. Лично. Еле ноги унесли, – Чегет сделал паузу, ожидая, пока снисходительное выражение окончательно сойдет с лица Переплетина. – Желаете узнать подробности?

И он кратко рассказал обо всем, что с ними приключилось за прошедшие несколько дней. Ошарашенный журналист слушал его затаив дыхание, а при упоминании об анализаторе чуть не подпрыгнул и потребовал его немедленно показать, но получил отказ.

По ходу повествования, однако, его лицо, выражавшее поначалу крайнюю степень возбуждения, все больнее мрачнело, и к концу повествования он выглядел так, словно горько сожалел о том, что вообще согласился на эту встречу.

– М-да, мощно вас затянуло, – подытожил он, когда Чегет закончил свой рассказ.

– Именно поэтому нам так нужна ваша помощь.