Правила игры без правил

Оба его собеседника излучали вежливое внимание, с коим обычно мусорный бак принимает скомканную обертку от гамбургера. Сергей заметил, как рука Егора пару раз чуть заметно дернулась, выдавая его желание взглянуть на часы. Бедолага откровенно страдал.

Его спутник, однако, выглядел более терпеливым, и порой возникало подозрение, что он действительно слушает. И даже пытается что-то понять. Он отрекомендовался как Андрей, но сам Егор постоянно именовал его Чегетом.

Сидя рядом на диване, эта парочка выглядела слегка забавно, чем-то напоминая отражения из Комнаты Смеха.

Словно это был один и тот же человек, только в случае Егора его вытянуло по вертикали, а Чегет был получен, наоборот, путем сплющивания. Оба коротко, по-армейски стриженые, оба предельно серьезные, но, определенно, ни бельмеса не смыслящие в том, что Сергей им излагал.

По правде говоря, он сильно сомневался, что из их замысла хоть что-то выгорит, но Егор очень уж хотел узнать подробности. Его интересовало все, что могло пролить малейший свет на произошедшее с их другом в «Вишневой аллее».

Сергей и сам не знал, почему он оставил ему свой телефон. Быть может потому, что в лице Егора нашел единственного человека, как и он сам искренне желавшего докопаться до истины в этом деле.

Он не думал, что их беседа в буфете получит продолжение, но ошибся. Уже на следующий день Егор позвонил ему и сообщил, что не прочь повидаться. С собой он притащил Чегета, хмурого и неразговорчивого. Шрам, тянувшийся у него из-под левого глаза и куда-то за ухо, создавал впечатление, что тот хитро прищуривается, но более добродушным его лицо от этого не становилось.

Скорее уж наоборот.

Прямо с порога они дружно начали рассказывать, каким замечательным парнем был погибший Колян и как он не раз спасал им обоим жизни в Чечне и в Дагестане. Говорил, впрочем, все больше Егор, а Чегет только поддакивал, да авторитетно кивал. Загрузив, таким образом, Сергея осознанием важности их общего дела, они перешли к расспросам, и вот тут-то все и завязло.

Сергей привык общаться с людьми, чей багаж знаний простирался существенно дальше школьных курсов физики, химии и биологии, но сейчас перед ним оказалась пара суровых мужиков, прекрасно обходившихся в жизни арифметикой уровня третьего-четвертого классов. В последовавшей затем дискуссии кто-то неизбежно должен был оказаться в роли идиота. Либо он сам, либо его слушатели. А то и все вместе.