Манящий абрис смерти

Кира приблизила ко мне своё лицо, обвешанное выбившимися волосами, зрачки неестественно увеличенные, словно омуты затягивали меня в ее безумие.

- Абрис, знаешь такого?

- Нет, только то, что упоминала ты.

- Ну, конечно, он же не хочет оттолкнуть от себя свой цветочек... -Кира хрипло рассмеялась.

Знакомое выражение неприятно резануло.

- Стефан?

- Ага, значит не совсем отупела, дошло-таки…

- Что дошло? Что Стефана зовут не Стефан, а Абрис? Что же в этом такого?

- Все время забываю какие все вокруг мерзко глупые, это же очевидно, раз у него есть второе имя, которое он не афиширует, значит ему есть что скрывать.

- И что же он скрывает? - руки затекли и плечи начало ломить, ссадины от верёвок ныли и при каждом движении напоминали о моем униженном положении резкой болью, что заставляло меня морщиться и чуть слышно шипеть. Это не прошло мимо Киры.

- Что? Больно? Мне тоже, только у меня душа болит, та, что ты так любишь лечить. Что деточка, занявшая мое место, каково тебе теперь?

Она перестала ходить как зверь в клетке и остановилась напротив небольшого окошка, чуть вытянув шею, чтобы посмотреть, что происходит снаружи.

Ничего сумасшедшую женщину не встревожило, и она продолжила, посмотрев на меня.

- Почему ты не спрашиваешь, что я хочу с тобой сделать?

- Убьешь?

- Нет, дорогая, ты убьешь себя сама, причём на глазах у любимого. Ты так переживаешь ваш разрыв, что решила покончить с собой от горя. Я не буду пачкать свои руки, ты все сделаешь сама.

- Я не стану этого делать, - я отвернулась, чтобы не видеть безумную, она мне была неприятна, она, ее грязные эмоции, ее совершенно больная аура, даже запах от женщины был тошнотворным.

- Зачем ты убила Макса? - задала я ещё один интересующий меня вопрос, - он же не девушка из богемы.

Кира задумалась:

- Это тот здоровяк? Трудновато было, но я с ним справилась. Он узнал меня. Представляешь, досадная случайность - пришёл к тебе на работу, не зная, что тебя нет, и увидел меня.

Оказывается у полицейских хорошая память на силуэты, походку. Вот и он всматривался, всматривался, потом начал расспрашивать меня. А перед уходом я покопалась у него в мозгах и увидела, насколько он близок к правде. Пришлось слегка притушить его тягу к жизни, ради спасения своей свободы. Но вместо того, чтобы пойти мне навстречу и романтично кинуться с крыши, он болванчиком бродил по городу. Первый же патруль и задержал его.