Манящий абрис смерти

Елизавета Рудольфовна всю нерастраченную материнскую ласку безвозмездно направила на меня. И чем я отблагодарил ее в итоге? Я почувствовал, как мои уши запылали - стыдно вспоминать, что я вытворял, будучи подростком. Тогда-то, отчаявшись найти управу, тетушка и отвела меня в Центр к господину Рабену. Он использовал не только нетрадиционные методики для успокоения мальчишеского бунта, но и собственный авторитет, дав мне так необходимую мужскую поддержку.

Не прошло и получаса, как мы подъехали к месту назначения.

- Стефан, это было потрясающе.

- Согласен. Но то ли еще будет, когда мы прокатимся за городом, на свободной от потока машин, трассе.

- Ты опять торопишь события, - Нина погрозила мне пальчиком.

- Не без этого. Только я так много хочу тебе показать, и боюсь не успеть.

- Почему?

- Есть причина. Но ты не волнуйся, портрет успеешь написать.

- Посмертный? - сарказм так и сочился из уст девушки.

- Не хотелось бы... Но сейчас речь не обо мне, поспешим, Дмитрий Евгеньевич ценит пунктуальность.

Я взял Нину за локоток и повел сквозь вращающиеся двери здания Центра. И, как оказалось, мы зря спешили. Вежливая секретарша, выглядевшая лет на сорок или чуть больше, сообщила, что господин Рабен вышел по неожиданно возникшему срочному делу. Но перед уходом попросил извиниться перед нами. А также передал, чтобы Нина его подождала, отлучка обещала быть недолгой.

Девушка стала теребить ремень сумки и беспомощно посмотрела на меня. Я ободряюще улыбнулся.

- Цветочек, не волнуйся, диваны здесь удобные, уж я-то знаю. Располагайся с комфортом, почитай журналы. И Биг Босс не кусается, просто будь собой, - я нежно провел по атласной скуле девушки, а потом легонько щелкнул по носику.

Нина отклонилась и оттолкнула мою руку, при этом возмущенно засопев. Так-то лучше. Лучше колючки, нежели жалкий трепет лепестков.

- Нина, я буду на связи, мой номер вбит в книгу телефона. Дай знать, как освободишься, - не удержавшись, я легонько приобнял девушку и быстро чмокнул в макушку.

Закрывая дверь приемной, спиной ощутил возмущенный взгляд девушки и любопытный - секретарши.

Так, чуть больше часа у меня точно есть, можно сгонять до "Ванильного кота": побаловать Елизавету Рудольфовну. Женщина уже дома, и жалуется, что до сих пор чувствует вкус больничной пищи на языке.