Манящий абрис смерти

Брезгливо сняв яркую обертку, он осторожно вынул выпечку, внутри которой как обычно лежал небольшой листок бумаги с именем, прочитав которое, мужская фигура в кожаной куртке словно заиндевела. Ровным каллиграфическим почерком и черными чернилами на клочке бумаги было написано «Н. Гартман».

Парень порывисто встал и резко сжал кулак с ненавистной бумажкой – человек, чью жизнь ему предстояло оборвать, был ему очень знаком. Но как с прокурором, не удастся уйти в сторону. Девушка из Города солнца, непризнанный гений которой заставлял его сердце трепетать, не должна умереть!

Глава 17

ГЛАВА 17.

Нина.

Страшно вот так вот раз и поменять свою жизнь. Вопросы роились в голове, мешая уснуть.

Да и новая кровать, хоть и удобная, сна не прибавляла. Может, не стоило напрашиваться к Стефану? Может, не все так плохо, как описал мой начальник? Может маньяка скоро поймают?

Ответов не было, а чувство тревоги все не покидало меня. Переживания Елизаветы Рудольфовны, искренняя тревоги доктора Рабена, чёрное болото мыслей последней жертвы - все это не давало мне покоя.

Стефан проводил меня до дома и поднялся забрать, наконец, свой готовый заказ и помочь мне собрать вещи.

Пока я упаковывала в свой чемодан краски, холсты, подрамники и прочие мелочи, Стефан изучал свой портрет. Он отмер лишь затем, чтобы сказать мне:

-Ниночка, мы не на пленэр едем, а ко мне домой, пижама тебе будет нужнее, чем этюдник.

Я слегка покраснела, пижамы у меня отродясь не было, спала в длинной футболке, но послушно отложила деревянный ящик и полезла в шкаф.

Наконец, чемодан был собран, и я с трудом застегнула его, вот вроде ничего лишнего, а куча нужных вещей не влезла.

Все это время Стефан безотрывно разглядывал портрет, я уже начала переживать, что он не устроил парня.

- Не нравится? - тихо подошла к нему сзади.

- Что ты! - рассмеялся Стефан, схватил меня в охапку и закружил, - это прекрасно, ты действительно видишь души.

Я улыбнулась, находиться в крепких объятьях Стефана было весьма приятно, а он продолжил, поставив меня на пол и отпустив:

- Ты гений, непризнанный гений.

- Ты преувеличиваешь, - сказала я, повернувшись к портрету и рассматривая его будто в первый раз. На меня смотрел двуликий Янус, мужское лицо, состоящее из двух половин.