История лаборатории № 27

–  Иди уже, пока дождь не пошел. И сколько раз тебе говорить, не зови меня Хенекусом.

–  Хорошо, Хен, я пойду. До завтра, господин Хен.

–  Мальчишка… –  подытожил господин Мергольт, но этого Ивик уже не слышал, выходя в коридор идаже не потрудившись переодеться.

К счастью, дождь так и не пошел. Лишь дымка из капель висела в воздухе, от которой ни капюшон, ни зонтик не помогли бы. Но, хотя подобную погоду и трудно назвать приятной, поделать с ней нечего. В конце концов, до нового года осталось уже меньше двух декад.

В иные года первый снег выпадал и на день успения Алхеры-матери, богини плодородия и покровительницы магии, а ведь его отмечали декадой ранее. Другое дело, что  первый снег всегда тает, но все равно эта осень казалась до неприличия теплой. 

Но, идти Ивику было не так уж далеко: лишь пересечь чуть ли не всю территорию университета, добравшись до самой  восточной части, уже у самой Лаурки. Дело в том, что именно там и находилась его комнатка, в одном из общежитий университета, специально выделенном для людей вроде него: уже вышедших из разряда студентов, но и в разряд профессоров не попадавших, и  все же от чего то продолжающих ошиваться в стенах этого старейшего заведения.

Здесь не было квартир профессоров: последние получали квартиры в главных корпусах университета, зачастую неподалеку от их основных аудиторий. Здесь же жили слушатели и лаборанты, из тех, кому некуда было податься в городе. Комнатки не многим больше студенческих. Хотя, к примеру, Ивику достались две комнаты. Правда, вторая  настолько маленькая, что ее приходилось использовать лишь как кладовку, особенно учитывая то, что зимой в ней температура была немногим выше уличной.

В принципе, было не так уж поздно: всего лишь пять часов вечера. И уж что точно было делать рано, так это ложиться спать. Но делать Ивик ничего не мог. Ему было над чем подумать. Нет, не о смерти господина Краавтиса. Нельзя сказать, что она его не огорчила. И дело было не только в том,  что именно он, Краавтис, был не только автором идеи, но и главным конструктором и оператором «Машины», над которой работал уже более пяти лет, а то и больше.

 

Но это было одной из главнейших причин сожаления о нем, тем более, что работа была почти завершена. Однако раздумывать об этом, по мнению Сивикуса, было неразумно, ведь сделать что-либо, уже было нельзя. Но было и то, с чем он мог справиться, по крайней мере, теоретически.

Ивика не оставляла в покое стена.