История лаборатории № 27

 Спустя с пару минут молчания, нарушаемого лишь постукиванием ногтя Алиетты, делавшего его еще более  напряженным, тишину нарушил Барек, оператор Машины.

 –  Прошу простить меня, госпожа Алиетта, господин Хен и ты Касп, но я не могу этого сделать. Директор обещал дать мне кафедру в новом году, как только господин Альсельмкинс на пенсию уйдет еще пару декад назад… И потом я переезжать собрался.

 Было видно что он всерьез нервничает, что, впрочем и неудивительно, под пристальным то взглядом их грозного главного математика.

Та, лишь призиретльно фыркнула,  но и этого было достаточно, что бы молодой человек совсем повесил голову.

 –  Фили, ты ведь тоже останешься в университете? – спросил профессор Мергольт.

 –  Вы, как всегда, правы, господин Мергольт,  –  невозмутимо ответил последний, –  В данный момент для меня приоритетнее написание докторской диссертации. К тому же, основная часть задачи, возложенной на меня господином Зеланским уже выполнена.

Разумеется, я помогу со сбором вещей и систематизацией записей.

 –  Жели, Дронги, а что на счет вас? – на всякий случай спросил Хен, как видно в надежде уберечь их от гнева Алли.

 Я с вами… раз уж такое дело. В конце концов, как и сказал Колли, кто же откажеться от таких денег,  –  переведя быстрый взгляд с господина Мергольта, на госпожу Брундершавскую и обратно, ответил второй помощник Алиетты.

 Дронги? –  подбодрил автора истории «королевства», Хен.

 Настоящий писатель никогда не бросит историю посередине, –  отшутился господин Хловкус.

 –  Что ж, в таком случае медлить больше нельзя. Итак уже обед давно прошел, а через два дня нас выгонят.

 Остаток вечера они провели, пытаясь привести хоть в какой-то порядок многочисленные записи и расчеты, коих хватило бы, если не на заполнение большой библиотеки Университета, то стеллажи пары-тройки сельских храмовых вполне могли быть укомплектованы. Правда, Алиетта ушла чуть больше, чем через час после начала сборов.

Впрочем, ощутимой эту потерю можно было назвать с большой натяжкой. Пусть алкоголь, перемешанный с отчаянием, напрочь выветрился из головы исполняющей обязанности главы лаборатории, к сортировке документов она оказалась не способна. Много большей потерей оказался ее заместитель, собственно и занимавшейся сортировкой ее записей, так что до возвращения господина Мергольта стол наследницы Древних превратился в заповедную зону.