Полуночница

Сделал я это достаточно легко, поэтому оказался на крыше данного сооружения, которая скрипела и ломилась от моего присутствия на ее поверхности.

В какой-то миг вновь возникшие голоса, которые стали в несколько раз громче, стали требовать от меня открыть вход в обитель. Заткнув с силой уши, я был готов сделать все, что они хотят, лишь бы прекратить это издевательство над моей нервной системой. Прямо под ногами, я заметил отверстие с небольшим подобием ручки, за которую спешно потянул. Однако не рассчитав сил, случайным образом оторвал ее так и не открыв своеобразное окошко.

К моему удивлению, оно распахнулось само, сразу после того, как я решил, что моя попытка провалилась. Заглянув туда, я не увидел ничего кроме кромешной тьмы, которая спустя несколько мгновений озарилась ярко-зеленым светом и сопровождающими его душераздирающими воплями. Я пытался спрыгнуть с этого сарая и бежать прочь от этого места, но не мог пошевелиться. Все закончилось тем, что поверхность строения обрушилась вместе со мной, вследствие чего вместе с обломками я падал в бездонную пропасть в сопровождение душераздирающих криков неуспокоенных душ, которые и были источником всех этих звуков.

Все прервалось звуком будильника, который раздался этим утром. Теперь я сумел полностью вспомнить свой последний сон, а ведь он точно был далеко не единственным этой ночью. Интересно, а что было, если бы я досмотрел его до конца? Боюсь даже представить, что же я мог увидеть там в самом низу. Видимо это проклятье ведет меня к Нави, как и объясняла старуха.

Все предельно понятно о том, что будет со мной, если я не справлюсь с этим. Думаю, что пытаться вспоминать иные сны бесполезно, ведь это мне ничего не даст. Нужно заканчивать завтрак и ехать в церковь, где мне следует изложить все, что у меня на душе накопилось. Правда, никак не могу совладать с собой, ведь я имею негативную привычку или даже скорее черту характера – утаивать важные детали, как и держать в себе то, чем следует делиться.

Я стоял в коридоре и тщательно всматривался в свое отражение в зеркале, рассуждая на душещипательные темы.

Я так и не придумал вопросы, которые следовало бы задать священнику. А ведь я знал, что мне следует последовать народной мудрости и поступить также, как велели когда-то предки – «от врача и священника, ничего нельзя скрывать».

Мое погружение в собственные мысли прервал телефонный звонок. Взглянув на него, я увидел до боли знакомый номер, это звонила старуха.