Запонки

Это означало, что меня ждет лекция.

— Смотри. Существуют так называемые живые — люди, гномы, эльфы и так далее. Множество различных существ, от очень маленьких, наподобие фэйри, которые уместятся у тебя на ладони, до тех же ледяных великанов: на ладони самых крупных из них запросто можешь поместиться ты. Такие экземпляры, конечно, никогда не спускаются с вершин и тем более не имеют дел с другими живыми, но я доподлинно знаю, что они существуют. Нас всех объединяет один общий признак — мы разумны. То есть мы мыслим, умеем общаться с себе подобными, способны делать выводы, принимаем концепцию законности тех или иных поступков.

А иногда нарушаем законы. Есть животные: лошади, собаки, тигры — так называемые обычные животные; и есть — магические, типа драконов, саламандр, грифонов и так далее. Они либо от природы наделены какими-то магическими способностями, как, например, саламандры, или, наподобие драконов или пегасов, представляют собой удачные результаты селекции магов-конструкторов, специально выведенные для каких-то целей. Их объединяет то, что они не имеют представления о законных и незаконных вещах и не отвечают за свои поступки, поскольку неспособны мыслить на том уровне, на котором доступна концепция закона. Есть еще нежить, но сейчас мы ее касаться не будем. А есть третий тип существ. Их очень мало — и видов, и особей. Это так называемые пограничные живые. О них очень не любят говорить те, кто занимается изучением и классификацией живых существ, и я не исключение, но надо — значит, надо. Они не разумны, как мы с тобой, но их уже нельзя считать животными. Их когнитивное развитие — примерно как у ребенка пяти — десяти лет, у всех по разному. Развитие варьирует как на межвидовом уровне, так и внутри вида.

Я сделала непонимающее лицо. Мириам посмотрела на меня и глубоко вздохнула.

— Не пытайся казаться глупее, чем ты есть, все ты поняла. Итак, виды различаются между собой степенью разумности, а среди экземпляров каждого вида, безусловно, попадаются как более, так и менее смышленые особи.

Некоторые из них в состоянии более или менее уяснить для себя понятие закона и, соответственно, теоретически могут отвечать за свои поступки. Некоторые — нет. Провести границу невероятно сложно. Веками мои коллеги пытались выстроить какую-то систему оценки их действий, и это приводило к огромному количеству профессиональных конфликтов — не только среди ученых, изучающих жизнь, но и среди юристов, налоговых сборщиков. И среди полицейских, кстати.