Корио Лис

Тоша задал очень интересный вопрос, потому что обожал мелочи и обстоятельства уже произошедшего. Он единственный из ребят не считал скучным делать исторически достоверные модели и раскрашивать крошечных оловянных солдатиков, вычитывая в альбомах верные оттенки цветов. Тоша спросил – когда произошел вот тот самый неподтвержденный рывок, карниз был на солнце или часть двора уже была в тени? А вот это было круто, потому что битва произошла уже почти под самый конец Петькиного пребывания во дворе деревянного дома, и он точно помнил, что тряпка упала не на солнце, а в тень, потому что придавил ее ногой в динамовском кроссовке.

Значит, если нечто было живое, то ему было легче нападать из тени, и логично предположить, что полную силу оно обретает в темноте. Ну конечно, это же злое нечто, никак оно не могло по свету днем ползать и прыгать. Пока не могло, скорее всего. Придется проверить, мысли бросить в том дворе неизвестное чудовище в виде рваной тряпки, не возникало ни у кого. Дальше было все сложнее и сложнее. Четвертое – убил ли Петя это нечто, или ранил, или сильно покалечил? Петя по внутренним своим ощущениям, был абсолютно уверен, что убил. Но тогда вопрос – а каким тогда образом через час Петя получил ответный удар по пальцу – и чем, главное – тем самым волшебным клинком, которым и прибил тряпку. Не клеилось. Лева высказал версию отложенного проклятия, и это было чертовски интересно, но меч, героический меч ножка от стула, он не мог просто послужить слепым орудием темной воли. Если бы Петя сломал палец, когда катался на велике, это было бы понятно. Получается, что это темный меч?! Тогда почему он помогал победить эту дрянь, а он помогал, он был как продолжение руки. Лева тоже склонялся к тому, что меч не мог быть темным или злым, а в тот момент, когда был нанесен по мизинцу предательский удар, боец не ощутил ничего, просто слишком увлекся. И тут Тоша удивил еще раз. Он внимательно посмотрел на ножку, мирно так стоявшую в углу крылечка, и спросил – А вы правда ее не смогли поцарапать? Это вылетело у Пети и Левы из головушек, потому что сразу потом случились вывих и скорая! Лева уже бежал в сад к заветному сундуку с настоящим оружием. Он вернулся со старыми кожаными ножнами, из которых торчала рукоять такого вида, что будто по ней снизу ударили огромным молотом, и дерево раскрылось в неизвестный цветок. Но когда Лева обнажил лезвие, рукоятка была забыта.